“Лупайте сю скалу”: что такое 425-й ОШП и насколько сложно сейчас сбежать из учебки

После того, как в этом месяце стало очевидно, что украинская оборона в Покровске дышит на ладан, в город был переброшен 425-й отдельный штурмовой полк «Скала», по словам Сырского, эффективно противостоящий там противнику. Наряду с 225-м штурмовым полком, его называют личным проектом главкома и его ударным резервом. «Скала» дислоцируется в городе Днепре, другой вырос из батальона харьковской 127-й бригады ТрО.

Оба полка имеют репутацию штрафных подразделений «для зэков, бомжей и солевиков». Говорят, что оттуда просто так не сбежать – уходящим с позиций стреляют в спину, за неисполнение приказов забивают до смерти, телефоны забирают и выдают раз в неделю для общения с родственниками под присмотром старших. Сами служащие там давать отзывы боятся из-за запугивания командирами. В общем, если для российских осужденных есть отряды «Шторм Z», то это впору назвать «Шторм Ze».

Также ходят слухи, что в эти полки отправляются неблагонадежные элементы – те, кто пытался уйти в бега или просто в отказ. Об этом и о 425-м, и о 225-м упоминалось в публиковавшихся нами рассказах из учебных центров. Военный омбудсман Ольга Решетилова в сентябре подтверждала, что из «Скалы» поступают регулярные жалобы на избиения бойцов, незаконное лишение свободы, психологическое давление. «И к сожалению, эти факты находят свое подтверждение при выяснении обстоятельств, но ни разу я не увидела действенной реакции командования, чтобы прекратить нарушения». Относительно других штурмовых подразделений, с её слов, жалобы тоже поступают, но их количество в целом пропорционально «среднему по палате» в Силах обороны Украины. «Где-то больше, где-то меньше, но там по меньшей мере командиры реагируют на наши обращения, и с ними можно работать. Они решают проблемы военнослужащих, пытаются устранить нарушения, с ними налажено взаимодействие», – подчеркнула тогда чиновница.

Такими же «мясными» называют и якобы элитные десантно-штурмовые бригады. Георгий из Одессы, повоевавший в российской части Слобожанщины, дает советы для побега из учебки под Житомиром:

«Учебка возле с. Денеши находится в лесу, в 3 км от дороги, что идет на Житомир. Лес вокруг реальный! Нужен по-любому телефон с Гугл-картой. Телефоны там забирают, там с этим жестко! Еще, там сильно промывают мозги, это главное, сильно выматывают физически, и сильно наказывают. Ночью можно выйти, но двигаться надо быстро от учебки, в сторону дороги. Там везде палатки, по 30 чел. Я хотел уйти и мог бы, но у меня было мало времени там (2 недели всего), телефон давали на пару часов, но я по памяти знал, куда идти, и ночью выходил далеко. Там учебка и ДШВ, и Нацгвардии! Я попал в Курск! Это смертники были, а я смертник вдвойне, мне 53 года. Я дождался ротации, и когда привезли в Сумы, ночью ушел пешком. С самой Курской области почти невозможно было уйти, я был в глубине области. Туда забрасывали тех, кого меньше всего жалко. Таких как я, старых, вообще не жалеют нигде. Моих друзей многих не стало в первую неделю. Им было в среднем 50-55 лет. В общем, так как-то. Планирую выйти [из страны], но пока прячусь. Интересует Днестр в Виннице, ну и ПМР тоже в том районе. Только помните – делать нужно все продуманно, готовить побег нужно так же, как и через границу! Всего лишь один шанс! В ДШВ они не шутят с беглецами! И еще: если выйти из леса на дорогу, будет еще и Нацгвардия искать. Их там овермного! Обязательно чтоб кто-то ждал на машине. Все очень сложно и серьезно там! И местным жителям не доверять! Там много стукачей! Но уйти можно! Я, имея компас, ушел бы, даже пешком».

Другие бывавшие там говорят, что во время БЗВП есть моменты, когда личный состав перевозят между полигонами по трассе, и типы выпрыгивали прямо на ходу при перевозке (но это, конечно, не были мужики 50 и старше), поэтому в такие моменты лучше садиться так, чтобы анализировать обстановку и запомнить маршрут. Георгий на это возражает:

«Полигон там рядом для стрельбы, ходить придется пешком. Перевозить будут только в конце, на психическую полосу препятствий, но уйти не сможешь. Шанс только из палатки и ночью к трассе, но перед трассой есть река. Река не очень широкая. Но это местность, где я был, 199-й учебный центр ДШВ! Я был там в сентябре. Если настроен серьезно – сможешь уйти, поверь! Я хотел уйти даже по компасу! Банально не было гражданки и компаса! По памяти можно было заблудиться. Там один так и сделал, просто ушел и его поймали, он просто заблудился. Этот лес имеет название “Черный лес”, радиус его около 40 км, по-моему. Кстати, в учебке сильно глушат РЭБами связь».

Смотрим по теме: «Где деньги, Билли?» Полураспад украинской армии в условиях угрозы кризиса финансирования.

Смотрим по теме: Розыск СЗЧ не помогает. Как живут в таком статусе и как переходят границу?

Нынче в учебках оцепление как на зоне, натыканы постовые, дежурные с приборами ночного видения, мавики с тепловизорами, рвы, группа быстрого реагирования и пр. Даже с ПВД или ЛБС и то может быть сбежать легче. У Ирины из Харькова супруг не успел собрать грибы на румынском направлении и попал на 233-й общевойсковой полигон в Малой Любаше близ Ровно – тот, где в начале лета 27-летний хмельничанин Андрей Рыбак, по словам его родителей, был забит до смерти за попытку побега:

«Моего мужа поймали и с телефона его напарника погранцы писали третьему напарнику, чтобы его найти (он в итоге смог убежать). Шли через горы, маршрут от знакомого, просто не повезло на опасном участке. Написал из Верховинского ТЦК как попал туда, на следующий день дали позвонить, потом 2 дня тишина и позвонил уже из учебки. Думает, собирает информацию. В Ровно даже по территории [дроны] иногда летают. Охрану увеличили, блиндажи для тревог перестроили ближе к территории. Даже не за год, а за полгода там все очень сильно поменялось. Сейчас не учебка, а концлагерь, как в Житомире. Много народу пытается убежать, косить, поэтому очень ужесточили. Рассказывали еще про человека, который был на Ровенском полигоне, у него камень пошел, так даже не обезболивали, всем пох. Они уже эту фишку прошли, что из госпиталя люди сбегают. Некоторым удаётся, других возвращают и садят в карцер на несколько дней (в яму). Раньше телефоны разрешали, сейчас выдают как в тюрьме, в воскресенье на 2 часа. Но у многих есть. Просто если найдут, в лучшем случае заберут, в худшем карцер. Раньше уходили каждый вечер, сейчас буквально по человеку через день. Поэтому многие пока не решаются. В общем, ужас. Там 99,9% хотят сбежать, очень много больных, 50+. Беспредел полнейший».

От 169-го учебного центра в поселке Десна на Черниговщине до Беларуси – пара десятков километров по прямой и река. Идея рабочая, но сложнее всего, опять же, дать дёру из учебки. И сама местность у Днепра очень сложная: камыши, болота, топи. Но в этом и плюс, шансы попасть на погранцов в такой глухомани не столь велики. Необходимо иметь украинский биометрический загранпаспорт.

Легче всего встать на лыжи во время обучения в европейских странах. 18 октября в открытой Telegram-группе UFM анонимус с геопозицией из Одессы описал, как это выглядит: «Сейчас в Польше в учебке, планирую свалить отсюда, отправили сюда на БЗВП))) Колючка детская, в высоту 3 слоя и то с труб снимается на раз-два… со стороны смотрится так: опустил, кинул спальник и перешел спокойно, по территории ходят по два ВСПшника, территория примерно 500 м в длину и 80 в ширину. Я уже пытался, переместился ночью в туалет и сразу в палатку к незнакомым типам (нашим), время было 3 часа ночи, днем ранее перенес им портфель и спальник, думал валить, переждал в палатке пока они с фонариком пройдутся и сигануть, и вот они уже прошлись и в самом конце стояли, и тут я просто очканул, момент был хороший, но что-то меня будто держит, то ли боязнь, то ли неопределенность какая-то + поднимается мавик в небо над территорией учебки. Инструктора польские говорили, если есть желающие сбежать, то просто оставить оружие в учебке, нас никто искать не будет, польская сторона точно, и все. В поселке рядом есть магазин одежды, я как раз туда и думал идти первым делом. Все очкуют, никто не хочет бежать или хотят, но боятся сказать, чтоб не сдали… Каждую ночь почти сбегают по 2-3 человека. Дядя предлагал встретить, но то время уже прошло, он хотел с Германии приехать… Планирую дождаться боевых [выплат], должны прийти на днях, и тогда уже дергать. Там будет норм котлета, не хочется терять. Я до учебки был на позиции, мне должны за это капнуть бабки, а в учебке еще дней 40-42 осталось. Не скинут и фиг с ними, но подождать есть смысл, там будет порядка 130к, на первое время чтоб было. Паспорт, код, свидетельство о рождении, военник с собой, забрал у офицеров назад, у меня единственного из 300 человек паспорт и военник есть на руках. Срок действия паспорта большой, недавно восстанавливал его, родственники хотят меня в Германию забрать, но в Польше пока есть друзья и вариантов с работой валом, если выйдет, то в Германию, а пока в Польше. Загранника нет, беда, у меня его сроду не было…  но можно придумать что-то, вряд ли польские люди будут выставлять меня, если я им скажу, что насильно заставляют воевать, против воли и т.д. Двину в Люблин или в Варшаву. До городка минут 10 идти по лесу, мы живем в палатках, 7 метров от ягозы. У нас тут палаток 20-30, людей порядка 300 человек, после 10 вечера только в туалет пускают ВСПшники, а полякам вообще пофиг на нас. Я перебегал в палатку к своим, которая ближе всего к проволоке, место супер, тудой валило уже человек 15, просевшая та колючка уже на уровне глаз. Думаю снять колючку, так как к столбу не приварена, а просто держится на колючках, поддел и снял, всё просто, и тогда тип вылетает с палатки и с карематом бежит к сетке, кидаем карематы и дело в шляпе». На следующей неделе автор добавил, что смог свалить и поехал куда хотел.

Если ситуация совсем безвыходная в плане бегства, остаётся разменять свою жизнь на кого-то из тех, кто гонит на смерть. 13 ноября на YouTube-канале украинского исполнителя Elvenor Hoxley вышла его новая песня Fragging:

Не бува на передку
Наш комбат-г@ндон.
У бліндажі, у холодку
Лиш піднімає дрон.

Він доїжджав до передка
Рівно нуль разів,
Солдатів дупа ця слизька
Боїться як чортів.

Та знаю формулу одну,
Вона прийшла до нас з В’єтнаму!
Гранату швидко я метну!
Ніхто не встигне кликнуть маму!

Та на гранаті немає слідів
Не встановити, хто її взвів.
То ворожий дрон зробив дроп,
Чи ДРГ прокралась в окоп.
Того ніхто не зна!
І свідків вже нема!

Ми забусярені усі до одного,
У ТЦК мені відбили печінки.
Добровольців серед нас аж нікого,
Готуєм дрони і намотуєм нитки.

За десятки кілометрів в бліндажі,
Під РЕБом, що збирали всім селом,
Сидить кривавий хряк на куражі,
Не зна, що в гості вилітає дрон.

Ми дізнались, де бліндаж катів.
З сюрпризом дрон до нього прилетів.
Із бліндажу все валить густий дим,
Двохсотий кат, і біс уже із ним!

Та на гранаті немає слідів
Не встановити, хто її взвів.
То ворожий дрон зробив дроп,
Чи ДРГ прокралась в окоп.
Того ніхто не зна!
І свідків вже нема!

С зафиксированным в октябре рекордным числом покинувших службу (21 602 только официально, и никто не знает, сколько еще оставили свою карточку командиру, чтобы получал их зарплату и не сообщал об исчезновении) эрозия дезертирства и временного отсутствия в частях размывает день за днем фундамент, на котором растут золотые унитазы Миндича и его шефов. В той же житомирской учебке жалуются, что уже сейчас не доучивают до конца, а отправляют на 2-3 недели раньше при обещанном сроке в 45-55 дней, говоря «если фронт посыпется – поедете сразу». Разумеется, даже полный переход под контроль белобандитов обгорелых руин всей Покровской агломерации и еще ряда прифронтовых городов от Купянска до Гуляйполя совсем не будет означать, что фронт мигом заУНРится по принципу домино. Тяжелое военное поражение ВСУ лишь снова откроет окно возможностей для некоего компромисса, как предыдущие неудачи в Донбассе проложили путь к мирным соглашениям в 2014 и 2015 гг.

Чтобы новое прекращение огня не привело к сохранению и укреплению рождённого Майданом людоедского режима, а отправило его следом за паном Петлюрой, необходимо возрождать историческую память рабочего класса о революционном антивоенном наследии 1917 г. в наших краях, а также развивать его горизонтальную кооперацию, как в уличном противостоянии государственным силам, так и в выходе из огороженного лагеря смерти, именуемого «страной свободы и демократии».

Напоследок добавим, что вас также может заинтересовать, как выполняется план мобилизации по Харькову за счет бездомных.

Также рекомендуем вам заценить публиковавшийся на «Ассамблее» анархо-рэп от одного из узников Ровенского полигона.