Назначение ветерана СБУ Хмары новым министром обороны и слова Буданова о том, что нельзя мобилизовывать менее 30 тысяч в месяц, снова напоминают, что “жить стало лучше, жить стало веселее”. К гадалке не ходи, что легче всего пополнить эти цифры за счет потерявших с 1 сентября бронь из-за непродления критичности, но еще не выработавших свойственную настоящему уклонисту психологию партизана в тылу врага: привыкших спокойно ходить по городу, на выходные ездить на дачу, на рыбалку и т.д. Минобороны сообщает, что возможность бронировать военнообязанных работников забрали у 14% предприятий, им нужно подавать пакет документов заново.
В общем и целом, отлаженный годами круговорот идет своим чередом: наловили партию клиентов – они гибнут, убегают или списываются – пригнали новую партию. Какой-то выход из этого замнутого круга забрезжил в середине лета, когда были арестованы группы военнослужащих за силовую помощь гражданским против ТЦК (по трое во Львове и в Харькове). Тенденции из этого не вышло, так что снова актуализируются вопросы и о том, как унести ноги из учебки, если вас только мобилизовали, и как не попасться, если вы уже в бегах. Разобраться в этом помогут и опрошенные нами самими, и участники Telegram-группы нашего товарищеского проекта No Escape. Устраивайтесь поудобнее в нашем анатомическом театре!
Таксист с Салтовки, сбежавший из учебного центра Десантно-штурмовых войск, считает, что не стоит ни параноить из-за усиления контроля за военными, ни легкомысленно отмахиваться, что “сотни тысяч СЗЧшников никто не посадит”:
“Проблема словить их. Но если тебя уже словили, посадить не проблема. Я больше года в СЗЧ уже, в такси подрабатываю, у меня своя машина. Просто надо ездить так, чтобы не остановили. Если ты как е*лан по дворам бродишь, то ясен х*й тебя загребут через неделю после СЗЧ. Много нариков знаю, харьковских и киевских, которые в отказ шли и их посадили. Потом с тюряги по какой-то херне возвращались воевать, потому что ломка. Ушли в СЗЧ, гуляли как и любые нарики, в ком. час полиция дое**лась, пробили СЗЧ, ну дальше не секрет. При себе ничего не было. Если бы было что-то при себе, знаю один такой случай, ВСП не вызывают, типа посадили за хранение наркоты. ХЗ каким образом, с учетом что он дезертир с оружием убежал💪 Он мне подробности сильно не говорил. Может его сразу по 2 статьям судили, но уже сидит почти год. В ВСП не возили его, это точно знаю. Ну и плюс очень важно как ты себя ведешь на улице, я например когда гуляю по центру могу спокойно пройти мимо мусоров пеших которые выборочно стопают, куча раз уже ходил и все ока, если ты как шизик вечно оглядываешься, ведешь себя как наркоман и т.д., ясен хер ты вызываешь подозрения и до тебя дое**тся. Я общался кто был на резбате, всех тупо на улице словили случайно, никто ни за кем не охотится специально. Сейчас в Харькове общаюсь с кентами, которые в СЗЧ, примерно штук 5, все в разное время с разных частей при разных обстоятельствах и все у них ОК, некоторые живут по прописке уже год, некоторые на СТО работают. Пару таких знал, что с оружием убежали, таких ищут. Если тип живет в селе где 500 людей, то за ним придет следак, а если ты в городе где хотя бы 500к населения, нах*й ты никому не всрался. Я по своему ФОП год работал будучи СЗЧ и зимой этой закрыл его. У меня кент сидит полгода уже с нуля, из дома вышел один раз, чуть ТЦК не приняли, спасибо УБД. Больше не выходил. Бухает без остановки, в день пак пива е**шит. Никакого здоровья нету в горы идти, тем более с тем, как он е**шит алкоголь щас. И таких дох*я. Я уже молчу про доезд, он в жизни не решится на поезд или машиной ехать уж точно. Вожу ему бухло через день, он мне еще за доставку бабок дает. Вроде говорил шо бабки 2 месяца назад закончились. Сестра, может, или батя дает, ХЗ. Я шо-то 3 дня в палатке пожил в горах и передумал))) Походу, не отпускает меня Харьков. Вроде и есть желание, а вроде уже и смирился. Плюс, нету понимания че там делать, тут я в х*й не дую, хоть и СЗЧ, но живу вполне себе на широкую ногу, а там я бомжом буду, но с другой стороны тут жизнь как в казино. Год в СЗЧ уже, на работу езжу, таксую иногда. Вышел – жилья нет. Работы нет, денег тоже не миллионы”.
После того, как борьба Федорова и Сырского за освоение военных бюджетов затихла, “независимые” и “неподкупные” грантовые СМИ как по щелчку пальцев затихли с новыми инсайдами о пытках и убийствах в штурмовых полках. Житель Индустриального района Харькова рассказывает 6 августа, изменилось ли что-то после этой шумихи:
“Сегодня с товарищем виделся в СЗЧ, ушел со “Скалы”. Точнее, “Скалу” в Барвенково расформировали, оттуда было уйти анриал, там все заминировано, в 58-ю перекинули его и он оттуда ушел 3 дня назад. Она была в Мерефе, прямо за городом. Со “Скалы” перевели его 2 недели назад. Я так понял, учебок “Скалы” много, щас она находится, он говорит, “Черный лес” как-то называется. Он сначала был в 5-й штурмовой, в Запорожской области, пытался уйти – его поймали и в “Скалу”. Тип месяц пробыл в “Скале” – за месяц двоих застрелили при попытке бегства. Он говорит, что до лампочки огласка, просто в другое место перенесли, не расформировали”.
Смотрим по теме: “Где бронь, там и каска”. Как сбежать из армии за границу пятым летом большой войны?
Велики шансы попасть в учебку ДШВ, которые нынче становятся едва ли не важнейшим местом отправки бусифицированных. 26 июня и 16 августа один из участников вышеупомянутого чата порекомендовал:
“Коли я був в навчальному центрі в ДШВ, то особисто допомагав виносити хлопця з палатки, який був при смерті від пневмонії. Наступного дня нам навішували що він вже в Києві в реанімації і все з ним ОК, а його ще минулого вечора вже не було в живих. І тоді я ще й близько не чув нічого про Скелю. Ще тоді дивувався: як так, його вирвали з нормального життя,а потім рідним повідомлять про його смерть і ніхто нічого не заплатить нікому, бо він навіть до бойової частини не потрапив. А про злочинні накази я взагалі промовчу, бо це тема в моїй голові довжелезну розповідь… За день до відправки пацани стараються побухать, прощаються, в лагері безлад, ходять по алкоголь, сержанти різко стають друзями… В цей час я б також спробував би зникнути. Якщо під час тривоги розбігаються в ночі, то це звісно один з моментів зникнути невідомо куди. Якщо є можливість загриміти в лікарню чи госпіталь, там можна щось придумати. Слухайте хто що говорить, по якій причині виходять. Деякі лікарі, якийсь підпис, якась флюрограма чи ще що часто буває десь поруч поза територією шпиталя. Я кілька разів робив морду кирпичем і впевнено виходив з КПП будто так треба, а на крайній випадок зробив вигляд новачка що не знав що треба дозвіл лікаря… Я спостерігав, як легко натовп хлопців, яких кілька днів тому пакували, бусикували, пиз**или, тримали де попало, легко виконають будь-який злочинний наказ і зроблять все за п*дара, який дасть цей наказ… Як тільки хтось пішов в СЗЧ, вони активно бігали по лісі, шукали з ціллю впіймати і дати п*зди втікачу, розказували хто підозріло розпитує про розташування табору і дороги чи села поруч… Треш. Коли кричать “героям слава” – це ще фігня, а от дибільна кричалка “слава ДШВ” це те, від чого хотілось блювати кожен вечір, а деякі потім виходили перед батальйоном щоб помірятись піськами хто виразніше та голосніше прокричить, а хто ще на пам’ять цю хрінь вивчить. Я б ще порадив спробувати вирвати вікно для втечі під час обіду: з часом не йдеш на обід, сказав замку “не хочу”, кілька днів звикнуть,а ти десь ходиш серед дерев звониш (якщо дають таку можливість тримати телефон) і в тебе є час зникнути до перерахунків всяких…”
Что ждёт, если не встал оттуда на лыжи – вспоминает харьковчанин, в рядах 81-й аэромобильной бригады оборонявший дронщиком последний клочок Луганской области:
“70% армии от слова совсем ни х*я не делает, а просто шарится по городам, получая ЗП. Сотни тысяч работяг скорее всего пропало без вести, и эти 30% постоянно пополняют могилизацией. Мне тоже хотелось бы вернуться из СЗЧ, слоняться по городам и почти ни х*я не делать. Но увы, почти все занято теми, кто с 22-го року “воює”. Не надо кричать с кастрюлей на голове, что военные “нас захищають”. Там, где бойня происходит, надо хотя бы себя защитить, и очень часто не только от русских. В принципе, моё СЗЧ так и назрело. Едешь в первый раз, всё ОК, неделю отработал. Едешь второй раз, терпимо, но работал две недели и на точке выгрузки раз**бало два пикапа, и шуруешь пешком дох*лион км пока кто-то не подберет. Едешь третий раз, залетает FPV в блиндаж на четвертый день, начинают точку разваливать. Мы говорим, что хотим оттянуться, бо тут негде работать, и нас в свежий блиндаж садят в 25 м от разъё***ного… И, конечно же, через день разбивают его… Хорошо хоть не КАБом.
Ну а жесть с данью 10% командиру, типа ротная касса, за год ни одного отпуска, и слова от командира, типа нету оснований, ну и самый край – он пошел в отпуск вместо моей просьбы”.
О 233-м общевойсковом полигоне в Ровенской области у нас не было с конца прошлого года (только немножко еще здесь). Находившийся там читатель по имени Руслан поведал нам в июле:
“Я с БЗВП деру дал в 25-м, был в А4152 (Ровно), планирую второй поход, в случае чего, думаю, меня в учебку уже не будут кидать, слышал, сразу на позиции, ибо отметка “БЗВП уже пройден”. 30 метров до свободы был, приняли, увы. Обидно, что я видел уже белорусские леса, свободу и егозу в 20-30 метрах. У меня кент, с которым как раз познакомился в учебке, тоже сошел с этой же учебки, только на 25-й день сошел с БЗВП, в итоге вот в марте приняли ТЦК, ибо бухой он шел, и сразу под Харьков кинули, у него было отмечено, что прошел БЗВП и всё такое. В итоге типа согласился пойти служить, если снимут СЗЧ, ибо план был, месяц торчал где-то там, особо деталей нету, потом буду общаться по этому поводу, а так торчал там пока не получил ЗП, потом купил снарягу и вышел, специально снимал СЗЧ, чтобы на вокзалах не е**ли, буквально за 3 дня как свалил с позиций выбрался, он прям очень близко смог подъехать, ибо считался как военный, говорит, что на реабилитацию поехал. Деталей не знаю, знаю, что были вылазки у него там на боевые позиции, а потом с домиков съ**ался. Точно не могу сказать, что, как и где было, единственное что – его поставили якобы командиром какого-то там взвода. Короче, по сути, он там над типами, которых тоже мобилизировали, которые там уже были на позициях, его поставили как главным. И потом на этих же домиках он познакомился другим, и он с ним и съ**ался. Ну вообще, там он покупал маршрут, по какой-то скидке там досталось, ну, короче, чисто повезло. За дешман купил, там около 300 евро, и он в итоге вышел за 7 часов. Говорит, почти целые сутки нужно потратить было на то, чтоб сыбать, сложнее всего было сыбать именно до самого Харькова. От Харькова до точки старта было не так з**бно. Потому что он купил то ли водяры, то ли самогона типам, сказал: бля, мужики, я, короче, буду в СЗЧ идти, не сдавайте меня хотя бы первые 3 дня. Вот вам, типа, в знак благодарности, реально хочу еще пожить чуть… И в итоге чуваки согласились, по-людски. Ну, он говорил, что там алкаши, адекватные люди оттуда съе**ваются. На вокзале его стопали, он говорил, что ТЦК начали укачивать, он говорит: вы чё, ох*ели, я военный, вся ху*ня, я приехал на реабилитацию. Там вызвали ВСП, он говорил, ВСП проверили – типа, всё, нормально служит, звонили там в часть, просто сказали, что всё, выздоравливайте… И он в итоге говорит, что таким образом, из-за того, что он как военный, не в СЗЧ, то буквально самое сложное – это принималово на вокзале”.
Российский военный Telegram-канал “Северный ветер” 19 августа выложил видео с пленным из 58-й мотопехотной бригады Р.В. Спиридоновым, 16.04.1990 г.р.: “Сравнительно молодой насильно мобилизованный украинец, который за 36 лет своей жизни успел провести 5,5 лет в тюрьме, мобилизоваться в ВСУ и бежать из учебного центра в Полтавской области. Скрываясь от военной полиции (ВСП) и ТЦК, Спиридонов работал в пекарне, однако в конечном итоге был пойман и возвращен в украинскую армию. Повторное задержание произошло во дворе, где, со слов военнопленного, он пытался защититься от полицейских. В процессе допроса Спиридонов рассказал, что для переброски в район Казачьей Лопани он был вынужден со своим побратимом несколько суток идти пешком от Слатино – последнего населённого пункта, на окраины которого может просочиться украинская мобильная техника. Боевой выход закончился уже традиционно для многих украинских солдат: точка, на которой военнопленный должен был оборудовать позицию уже находилась под контролем наших военнослужащих, которым он и сдался в плен”. Пропагандисты подают это как то, что пойманных беглецов отправляют в один конец на утилизацию. Наши собеседники среди украинских военных говорят, что всё еще жестче: бригаду, которую жалко тратить, в принципе не отправят на такой участок. Казачья Лопань находится в долине вдоль русла реки, а соседние возвышенности позволяют держать территорию под контролем со стороны Краснооктябрьского сельского поселения Белгородской области (там задолго до 2022 г. появилась воинская часть). По их словам, оборонять такую низину – самоубийство, но и падение Казачки ситуацию серьезно не изменит, покуда ВСУ держат Турово и Макарово. Если оставят и их, то потеряют весь район вплоть до Слатино.
Максимальное ужесточение контроля в учебках приводит к тому, что даже сбежать после вывоза оттуда может быть проще. Как в этих двух случаях из всё того же чата:
“Я был на Ровенском полигоне в 10 км от Ровно. И я не знал, как мне добраться не то шо до Харькова, а к Ровно на вокзал как попасть. Нас поездом везли на Сумы на убой. В Полтаве была пересадка на автобусы на Сумы. И пока ждали автобусы и т.д. я купил себе поезд на Харьков и сел спокойно))) Учебки окопанные были. Было страшно. Да и далеко было добираться оттуда домой. Это кто с западных областей, удобно было текать. Кто в Хмельницкий рядышком, кто на Ивано-Франковск. Плюс, я еще 2-метровый сильно выделялся бы там. А так я Полтаву знаю хорошо, и когда мы вышли с поезда, я понимал шо дальше я не поеду. В день отправки много человек потикало. Инструктора были в шоке. У нас рота была максимально спокойная, тока 1 ушел в СЗЧ в начале. И под конец ушло тока с моего взвода на полигоне человек 7 минимум. И еще 3 перед посадкой в поезд))) Ну, и по дороге на остановках людей было меньше и меньше. В Киеве на ДВРЗ тоже не возвращались. Но больше всего в Полтаве. Человек 20 во все стороны кто куда)))) Я более чем уверен что те, кто не сбежал тогда, щас или 200 или 500. Я мог перевестись к товарищу, он написал шо набор остановили по непонятной причине. Никто СЗЧшнику не будет давать права выбора, точнее будет выбор тока от чего сдохнуть – КАБа, миномета или скида. Так шо надеятся на перевод не имея вышки или офицерского звания, которое дают после вышки, нема смысла, тока штурма, вперед до перемоги. Телефон прятать нужно в банку с-под сахара и т.д. Все посылки проверяются, все жидкости вскрываются и нюхаются, а так можно телефон пихнуть в какой-то домашний пирожок. Если в горы идешь, бери 2 телефона обязательно, один сдаешь, а второй у тебя. У нас чел делал деревянный телефон и сдал его)) проканало. И все зависит, в какую шляпу (учебку) ты попадешь. И тоже в какой навчальный батальон. Во всех телефоны не забирали, а у нас была навч. рота с рвами и ночным дроном”.
“В Изюме – это учебка 3-го армейского корпуса. Оттуда свалить реально. Там на тактику вывозят за пределами учебки в деревню, вот оттуда и можно сделать ноги. Только дорога оттуда до Харькова 4 блокпоста, 3 из них можно объехать по полям. А один объехать нереально. Нужно к извозчикам обращаться, только нужно найти таких, которые 100% провезут. Найти можно любого, но когда свалить с учебки, шанс 50/50 что будут искать. У меня товарища нашли по телефону. Идиот пользовался старым номером. А с позиции 100% будут искать и найдут”.
Смотрим по теме: Как защититься от ТЦК и не только? Самоорганизация и взаимопомощь под железной пятой государства.
Из той же серии – рассказ в уже упомянутой группе от 23 августа. Продолжает интервью с участником боев в Сумской области, вышедшее зимой на “Ассамблее”:
“Спілкувався з одним тіпом, який втік з 225 ошп. І вийшов у румтур. У 25 році вроді, якщо правильно памятаю, осінню.
Він казав, шо з двослойною чорною плівкою зі строймага вийшов прямо з штурма.
І шо так звалив він, і ше четверо з його групи. По одному височилися.
Типу зайшли на позиції на штурм, і він шось там якийсь час побув.
Потім почесав назад – казав робиш кілька кроків, слухаєш – куча дронів. Іти тільки по сіряку, накриватися тою плівкою – казав, ховає теплову сигнатуру. Вдень залягати і чекати сіряка.
Плівку ту треба підмутить до виходу на боячку, шоб вона була – без неї змалює дрон і забаранять.
Казав ще, шо з учебки 225 звалить було нереально. Там треба пристосуватися, шоб не забили там до боячки, менше бузіти, не бути проблємним, тоді виживеш там більш-менш.
Казав ше таке, шо там на боячці дають наказ стріляти по тим, хто відступає. Але із простих пацанів ніхто такого не робить. Типу всі людожери на ППД і в учебках стережуть, на виходи вони не йдуть.
Свої можуть дроном забаранити. Це основна загроза з його слів. Дрони, їх куча.
Він казав, що за пару сіряків пересік кілька полів і посадок, натикався на суміжників, але вони не стріляли, а з розумінням дали йому пройти.
Він ще якусь байку з ними придумав, шоб вони по рації докладали, шо тіп по наказу відходить, я не запамятав толком, на жаль. Але він зумів пройти лінії оборони, де суміжники були на позиціях, і його не забаранили.
Казав, шо потім викинув автомат, вже за кілзоною і ще добрих км 30 чухав пішки, поки добрався до якогось транспорту і звалив у тил, там купив снарягу і на румтур успішно.
Ну йому фатануло походу такими мансами вижити у кіл-зоні.
І казав, шо ше четверо його побратимів такими ж мансами дезертирували. Прямо з боячки.
Бреше чи нє, не знаю – у мене нема причин як не вірити, так і вірити. Але от таке от… Шось вони там відштурмовували, казав – то навіть не 0, а -1, куда їх закинули.
І постійно мені талдичив – любою ціною треба дістати оту плівку – чорна двослойна будівельна плівка із строймага.
Йому і пацанам прислали, типу для виконання бойової задачі, то не було проблєм їі взяти на вихід.
Без неї – запалять дроном і забаранять.
Чи свої чи РФ – там дронами кишить з обох сторін. Оце саме проблемне – куча дронів”.
Те, кому не посчастливилось выйти по грибы, после СЗЧ порой возвращаются. Особенно это свойственно не спетлявшим из учебок, а старослужащим, которые просто не могут себя найти в гражданской жизни, кто бы что ни говорил об усталости. Доцент одного из харьковских вузов Станислав Л. объясняет, как затягивает эта трясина:
“Рано или поздно, а люди обычно сталкиваются с тем, что “государство – это не мы, а нас”. Есть два лагеря – те, кто за государство, и те, кто против. В любой стране мира… Да, и я принимал участие в “Зарнице”, и в соревнованиях по военно-спортивному многоборью. И наиболее комфортно я бы себя чувствовал в Союзе 70-80-х, когда я рос. Но это было давно. Не слишком много отдал государству, чтобы признаться самому себе в уё**щности оного. Никто не хочет быть лохом. На этом любая религия основана: главное – уговорить чела пожертвовать Зевсу самого дохлого петуха. Для начала. И чтобы не признаться себе, что развели с петухом, чел будет и быков жертвовать, и страстно уверует в Зевса, искренне. Психика постарается защититься. Все такие. Это всё просто, если развели на мелочь какую. Плюнул на них и ушёл. Но если чел потерял на войне сына, хрен ему пояснишь, что его сын отдал жизнь за интересы производителей оружия, купивших политиков. Нацисты в Германии, фашисты в Италии пришли к власти на реваншизме. “Наши мальчики погибли не зря!” – это их слоган, я его уже и в Украине слышал. И – положить всех остальных. За мальчиков. Это очень непросто, сказать себе, что ты пожертвовал чем-то не за благое дело, а потому что лошара”.
Чего же ждать после парламентских выборов в России 18-20 сентября, если агрессивная риторика возмездия за обесточенный Крым, топливный кризис, горящие объекты Wildberries и Ozon не даст результата даже с обещаниями золотых гор за “тыловую должность”? Как мы уже отмечали, Кремль воюет на свои средства, а не на деньги западных хозяев, и для российской экономики будет чувствительным выезд из страны сотен тысяч работников, которых и так не хватает во многих отраслях. Во время открытой мобилизации осенью 2022 г. Россию покинули около миллиона человек, многие из которых были квалифицированными специалистами. Вернулись позднее меньше половины. Telegram-канал “ВЧК-ОГПУ”, специализирующийся на сливах из российских силовых ведомств, приводит 7 августа слова своего источника:
“Есть указание до конца года собрать на СВО 800 тыс. человек. Сейчас усилилась работа по поиску и поимке лиц, которые подписали контракты, но скрылись. Также по линии ФСИН ведется работа, в июле расширен список статей УК, по которым разрешено подписать контракт. Большая кампания идет по привлечению новых контрактников, с задействованием административного ресурса. Однако, всем очевидно, что все эти меры не позволят собрать эти 800 тысяч. Остаются только те, кто в запасе. До выборов есть указание в этом направлении публичных шагов не делать. И после выборов официально никакой мобилизации объявлять не будут. На это слово запрет. Но списки потенциальных участников СВО уже активно составляются. По тем, кто в них попадает, сразу идет запрет на выдачу под разными предлогами загранпаспортов. После выборов, если будет понятно, что нужное количество собрать не получается, начнут работать по этим спискам. Для России цифра не очень большая, поэтому надеются, что удастся все провести без какого-то большого народного недовольства. Знаю, что к реализации списков планируют активно привлекать тех, кто сейчас ловят контрактников-уклонистов. В основным это бывшие силовики, которые попали в тюрьмы, ушли из них на СВО, а после возвращения их разрешили принимать в военную полицию. Военную полицию очень сильно укрепили в последнее время. Официально они, видимо, будут действовать от военкоматов”.
Янис Клюге, старший научный сотрудник Германского института проблем международной безопасности в Берлине, обнаружил в отчетах муниципальных властей Белгородской области на портале “Госуслуги”, как ведется добровольно-принудительная вербовка. Из документов следует, что в пункт отбора редко кто приходит сам. Районы составляют списки “подходящих кандидатов” и вызывают их на “беседы”, в том числе с выездом домой и на работу. Хотя у Белгородчины по меркам страны относительно небольшие планы набора контрактников, даже эти цифры не вполне выполняются: если в 2024-м все муниципалитеты достигли 100%, то в 2025-м “около трети округов не оправдали ожиданий, несмотря на существенно сниженные цели”. Красногвардейский округ выполнил план на 89%, Борисовский – на 87%, Ракитянский и Красненский – на 70%, Грайворонский – на 66%. Наименьший показатель за прошлый год у областного центра: 55% (то есть 181 из запланированных 330-ти).
В Красненском округе объяснили невыполнение плана за 2025 г. тем, что уговоренные в последний момент уехали подписывать контракт в другой регион (видимо, за более высокой выплатой). Представляющийся белгородским МЧСником бесхитростно описывает эту мотивацию в комментах местного Telegram-канала “Блэтгород”:
“Сейчас уже и в приграничье МЧС, МВД, Росгвардии ветеранку дают. Бля, у меня был фарт в 24 году от военной полиции поехать в Сирию, но слава богу я не подписал контракт дальше, и как только дембельнулся, наши вывели войска с Сирии. У меня много просто близких кто служил ВДВ, ВМФ, я один только в военной полиции служил, не получилось в ВДВ договориться. У меня близкий есть, приехал из-за за войны на Донбассе сюда, работал на шабашках, потом на заводе за 40К, он них*я не имел, ни дома, ничего, беженец, потом пошел в БАРС. Уже имеет медаль, за нее выплату получил, ЗП 160+, ветеранка есть, дом себе купил, права сделал, сейчас машину брать будет. Вы просто не смекаете, пока такая суета идет, надо гребсти по полной и бабки, и медали. Кто уже понял, уже давно гребет. Потом после СВО не будет таких ЗП как в Росгвардии, 160К. Не будет уже ветеранок госслужащим”.
И вместо заключения. После того, как спустили на тормозах скандал со внесудебными казнями в 425-м и 225-м полках ВСУ, мало кто еще может иметь большие иллюзии, что при этой власти организаторы мясокомбината понесут ответственность: в лучшем случае, сделают козлами отпущения двух-трех мелких сошек. Любопытно взглянуть, как обстоят дела в родной для Сырского армии. Иркутский мобилизованный Александр Тирских весной 2023 г. с тремя сослуживцами самовольно покинул часть у восточных рубежей Харьковщины и был пойман, после чего найден мертвым возле Червонопоповки Кременского района со следами петли на шее. Он не хотел воевать и перед смертью жаловался, что ему угрожают: “Я понял, что это не та война, которую я себе представлял. Это истребление, нас приготовили как приманку. Пусть меня лучше посадят, умирать за это я не буду”, – пересказывал его слова брат. Луганский гарнизонный военный суд осенью 2024-го приговорил начальника гауптвахты, где содержался солдат, к 3 годам условно за то, что не изъял у задержанного шнурки, на которых тот повесился. По словам юриста семья Якова Ионцева, следствие также установило факты незаконного содержания Тирских в камере и неоказания медпомощи после контузии, однако в суд направили дело лишь по факту халатности. Совсем отмазаться от наказания смог Рамиль Ульмасбаев с позывным “Самурай”, экс-командир башкирского батальона “Ватан” (“Отечество”). Ранее неоднократно судимый участник войн в Афганистане, Чечне и Африке обвинялся в изощренном убийстве троих подчиненных-контрактников 21 августа 2023 г. в Меловатке Сватовского района. Польское государственное медиа сообщало со слов сбежавшего оттуда мобилизованного: “Все началось с конфликта между бойцами: сначала один из них застрелил командира отделения разведки с позывным “Артист” [его звали Игорь Попов; боец изрешетил его из автомата после избиения им якобы за запах алкоголя и после был отправлен на службу в другое место]. Ульмасбаев, опасаясь разоблачения убийства, решил устранить его свидетелей, и добрался до бойцов с позывными “Святой”, “Якудза” и “Рафа”. Ульмасбаев вместе с сообщником прострелил им колени, вспорол животы ломом, затем сжег еще живых мужчин и взорвал тела гранатами. Останки военнослужащих после взрывов были сожжены повторно – чтобы наверняка скрыть доказательства преступления”. Их похоронили как “героев СВО, погибших при исполнении воинского долга”. Южный окружной военный суд в конце 2024 г. выпустил Ульмасбаева из-под стражи и приостановил процесс, так как он отправился на фронт. Дальше дело против него прекратили в связи с получением государственной награды. Его подельник, водитель Ильнур Кутлуюлов получил 10 лет колонии. Ну просто один народ одной тюрьмы, натравленный друг на друга паханами и их шестерками.
***
Напоследок отметим, что находящиеся в СЗЧ имеют хорошие шансы получить румынскую временную защиту как “снятые с военного учета”, поэтому мы публиковали то, что может пригодиться после выхода по грибы.
Также “Ассамблея” перепечатывала разговор с дезертиром из 41-го мотострелкового полка ВС РФ, который уничтожает в штурмах вернувшихся или возвращенных после побега.
