Дни в истории Харьковщины. 29 сентября — 2 октября 1920 г.

Дни в истории Харьковщины. 29 сентября — 2 октября 1920 г.
Памятник Н. И. Махно в Старобельске, установленный в 2013 г. к 125-летию со дня его рождения. Фото: Александр Лукьяненко

Сто лет назад, 29 сентября 1920 года, Политбюро ЦК КП(б)У согласилось принять предложение повстанцев-махновцев о заключении союза против генерала Врангеля и его Русской армии. После восьми месяцев ожесточенной борьбы и взаимного истребления красные и махновцы снова стали союзниками.

Первый союз между советской властью и махновцами был заключен в феврале 1919 года, когда повстанческие формирования вошли в состав войск Украинского фронта в качестве 3-й Заднепровской бригады Заднепровской дивизии. Союз продержался недолго, до начала июня того же года. В январе 1920-го, после разгрома генерала Деникина, повстанцы и представители красного командования начали было переговоры о новом союзе, но так и не завершили их. Революционная Повстанческая Армия Украины (РПАУ) подверглась внезапному удару, Махно и его соратники были повторно объявлены вне закона и ушли в подполье.

К концу зимы 1920 года Махно снова начал партизанскую войну против советской власти. Вскоре была восстановлена РПАУ. 29 мая избран Совет революционных повстанцев (СРП), высший военно-политический орган Махновщины.

Летом 1920 года генерал Врангель, сменивший Деникина во главе белого движения «Южной России», начал успешное наступление из Крыма на Екатеринославщину и Северную Таврию. Не имея достаточно войск, Врангель мечтал обрести в украинских повстанцах союзника против красных. Ему даже удалось привлечь на свою сторону некоторых бывших махновских командиров, потерявших связи с РПАУ. С разрешения командования Русской армии в Крыму началось формирование подразделений «белых махновцев». Советские же власти устами главы Совнаркома УССР Христиана Раковского официально объявили: «Врангель наступает после предварительного соглашения с Махно».

Для махновцев союз с белыми был абсолютно невозможен. Но невозможно было и вести войну против красных в родных для большинства повстанцев местах: Махно не хотел оказаться даже косвенным помощником Врангеля. По этой причине в июне 1920 года РПАУ ушла из района Александровска и Екатеринослава на север, в глубокий тыл Красной армии.

11 сентября 1920 года Революционная Повстанческая Армия Украины (РПАУ) и повстанческий отряд Абрама Буданова совершили налет на станцию Миллерово. По воспоминаниям начальника штаба армии Виктора Белаша, оборонявший станцию «красный полк сложил оружие, а бронепоезда бежали на Каменскую. Взято до 1000 винтовок, около 20 пулеметов, много патронов, захваченный бронепоезд подорвали». Из местной тюрьмы освобождено около 300 заключенных, сама тюрьма сожжена.День РПАУ провела в Миллерово, а «ночью части спокойно переправились через линию железной дороги у ст. Миллерово и спокойно прибыли в села Свиное и Ольховый Рог». Здесь были захвачены 4 пулемета и взорван бронепоезд № 207.

Все лето РПАУ провела в рейдах по Полтавской, Черниговской, Харьковской и Донецкой губерниям. Здесь она увеличивалась за счет местных повстанческих отрядов, за счет перебежчиков и пленных красноармейцев, из которых формировались новые махновские полки и батальоны. Отсюда, с Полтавщины и Слобожанщины, СРП рассылал своих агентов и уполномоченных по уездам и городам. Так удалось наладить координацию действий партизан и городского анархо-махновского подполья на большей части Украины.

О возросшей силе Махновщины свидетельствовали не только победы РПАУ в боях с красными частями. Летом 1920-го повстанцы чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы штурмовать города. Так, были взяты уездные центры Зеньков, Изюм и Миргород. В городах беспощадно уничтожались представители партийных и репрессивных органов, взрывались тюрьмы; населению раздавалось содержимое захваченных складов, – продукты, мануфактура и т.п. Дольше всего (с 9 до 15 августа) махновцы оставались в Зенькове, отбив несколько атак противника и отпечатав большое количество агитационной литературы.

29 августа основные силы РПАУ во главе с Нестором Махно попали в окружение в районе села Петровское Изюмского уезда. Бой закончился поражением красных: повстанцы прорвались через вражеские позиции, захватили много пулеметов и патронов, но радость победы была омрачена тяжелым ранением Махно и его заместителя Василия Куриленко. Махно получил рану не впервые, но, в отличие от прошлых времен, в этот раз ему пришлось на время отойти от руководства РПАУ. Исполняющим обязанности командарма стал Семен Каретников.

3 сентября Повстанческая армия вошла в Старобельск. Охранявший этот уездный город батальон ВОХР (Войск охраны Республики) не оказал сопротивления, большинство его бойцов присоединились к махновцам, остальные бежали на Луганск. Армия пополнилась бывшими арестантами городской тюрьмы, в основном крестьянами и дезертирами, захватила различное военное имущество. Но налет на Старобельск имел особую цель: сразу после взятия города Махно и Куриленко были доставлены в больницу и прооперированы местным хирургом. Армия была готова защищать город столько, сколько потребуется для лечения ее командира. Срок оказался небольшим, а операция – успешной. Через два дня РПАУ отправилась из Старобельска в новый рейд.

Угроза жизни Махно была устранена, но до окончательного выздоровления было далеко, о возвращении к военному делу речь пока не велась. Армией продолжал командовать Каретников. Командовал успешно, одерживая победы и над красными, и – чуть позже – над белыми. Однако, временное отсутствие Махно среди лидеров повстанчества привело к весьма важным результатам в иной, не военной области.

Странное дело: несмотря на многие месяцы ожесточенной борьбы между махновцами и красными, несмотря на то, что советская власть третий год демонстрировала свою антирабочую и антикрестьянскую сущность «красной контрреволюции», – в повстанческом движении все еще оставались люди, готовые считать большевиков товарищами. Заблуждающимися, но товарищами. Потенциальными союзниками по «единому революционному фронту» против белой реакции. Вероятно, именно из среды этой части махновцев вышел один из знаменитых лозунгов повстанчества: «Бей белых, пока не покраснеют, бей красных, пока не поумнеют».

17 сентября 1920 года председатель Совнаркома УССР Христиан Раковский издал очередной приказ о борьбе с бандитизмом:

«1. Все главари банд и все, участвующие в бандах, объявляются вне закона. Каждый захваченный бандит будет расстреливаться на месте как враг рабоче-крестьянской власти.

2. Близкие родственники бандитов берутся заложниками и отправляются в концентрационный лагерь, имущество бандитов и их близких родственников конфисковать в пользу местной деревенской бедноты.

3. Деревни, оказывающие содействие бандитам и дающие им продовольствие, лошадей, подводы или пополнение, подвергаются военной блокаде.Карами являются: контрибуция продуктами продовольствия, денежная контрибуция, конфискация имущества кулаков, обстрел селений и их полное уничтожение.

Примечание: 1-е. Центр тяжести всех кар переносится на кулацкие слои деревни.

Примечание: 2-е. Ссылка на то, что деревни силой вынуждаются давать бандитам пополнение или снабжение, приниматься не будет».

Комментируя приказ, начальник штаба Революционной Повстанческой Армии Украины (махновцев) Виктор Белаш писал в воспоминаниях: «Эта статья – повторение знакомых нам приказов. Но беда Раковского в том, что красноармейцы теперь отказывались обстреливать села из орудий. ВОХРа чувствовала себя в полном бессилии, и повстанческие отряды увеличивались с каждым днем, основательно угрожая большевикам на Украине: статья Раковского только усиливала сопротивление и показывала, кто есть кто».

К осени 1920 года лидерами «примиренцев» в РПАУ были начальник штаба армии Виктор Белаш и секретарь СРП Дмитрий Попов. Ранее Белаш дважды предлагал совещаниям штаба и командного состава РПАУ вступить с большевиками в мирные переговоры. Оба раза его предложения встречали жесткую отповедь со стороны Махно. Теперь ни Махно, ни его ближайший единомышленник Куриленко не могли принять участия в обсуждении стратегических планов. У «примиренцев» появился шанс, которым они и воспользовались.

Позже Белаш вспоминал: «К 23-му сентября наша армия насчитывала до 35 тысяч штыков и сабель. Из них 15 000 было в разных группах и отрядах на Екатеринославщине, Полтавщине, Черниговщине и Донщине. 20 000 было в одном армейском кулаке, на стоянках занимая по несколько населенных пунктов. Армии становилось не под силу передвигаться с места на место. (…) 27-го сентября, подъезжая к пос. Беловодску, я имел беседу со многими старыми командирами, принадлежавшими к нашему союзу анархистов. Они изъявляли согласие осесть на одном месте, чтобы заняться анархо-коммунистическими экспериментами. (…) Я уговаривал своих союзников выйти на Врангеля и, после колебаний, они сдались».

22 сентября 1920 года в селе Краснокутск Богодуховского уезда Харьковской губернии 3-й повстанческий полк Революционной Повстанческой Армии Украины (РПАУ) был атакован крупными силами красных (до четырех полков). Махновцы были выбиты из села, потеряв до 150 человек пленными; командир полка Живодер оказался смертельно ранен. Днем к Краснокутску подошли основные силы РПАУ, с боем взявшие село. Повстанцы захватили около 300 пленных и обоз одного из красных полков (около 300 подвод, 250 снарядов, 40 тысяч патронов, обмундирование).

23 сентября в станице Луковская на Донбассе скончался командир 1-го кавалерийского полка РПАУ Гаркуша, смертельно раненый двумя днями ранее. В тот же день в станице Поповка РПАУ без боя пленила два батальона 4-го Донского полка, а в Макеевке – продотряд численностью 20 человек.

27 сентября 1920 года Повстанческая армия вошла в Беловодск, небольшой городок неподалеку от Старобельска. В тот же день здесь прошло расширенное заседание штаба и командиров РПАУ. С основным докладом выступил Белаш. Спустя десять лет он так вспоминал о сути своих предложений: «Идея нашего союза с Соввластью заключалась в том, что мы стремились получить автономию в Гуляйпольском районе. Кроме того, устраняли бесконечную борьбу, плодами которой, в конце концов, пользовались Врангель и шляхетская Польша. Мы получали свободную советскую трибуну для проповеди своих анархических идей и вырывали из советских тюрем анархистов и махновцев. Это была основная причина, толкнувшая Совет [революционных повстанцев] и штарм к миру с большевиками».

Большинством голосов заседание постановило: прекратить боевые действия против советской власти и обратиться к ней с предложением о заключении военно-политического союза против Врангеля. Махно на заседании отсутствовал из-за тяжелого состояния здоровья. Против союза высказался командарм Каретников, но переубедить товарищей ему не удалось.

В ночь с 27 на 28 сентября из Беловодска в Харьков ушла телеграмма: «В настоящий, требующий от революции напряжения всех сил момент, мы в интересах трудящихся, в интересах революции, обращаясь к вам, именующим себя революционерами, требуем – первое, предоставления нам участка против Врангеля; второе, о немедленном освобождении всех арестованных махновцев и анархистов; третье, созыва Всеукраинского съезда крестьян и рабочих, на котором сами труженики смогут найти свой общий трудовой язык и общность трудовых интересов».

Несмотря на позднее время, на телеграфные переговоры немедленно прибыли высшие руководители УССР. Первым из Харькова ответил советский чиновник, представившийся как «наркомпочтель Синявский» (в действительности, на тот момент в Совнаркоме УССР не было наркомата почт и телеграфа). Обменявшись с собеседниками несколькими фразами, Синявский сообщил: «Ну, зовите Махно, с ним будет говорить Раковский». В ответ поступило: «Махно ранен, от его имени говорит секретарь совета армии Попов и начштаба армии Белаш». Очевидно, председатель правительства УССР Христиан Раковский счел, что махновские представители отнюдь не равны ему по рангу, и беседовать напрямую отказался: «С вами будет говорить т. Манцев». Дальнейшие предварительные переговоры действительно вел начальник Центрального управления ЧК Украины Василий Манцев, но, судя по его быстрой реакции на вопросы махновцев, Раковский не отходил далеко от телеграфного аппарата.

Разговор шел тяжело. Высокие договаривающиеся стороны явно не доверяли друг другу, иногда срывались на взаимные упреки, грозившие перейти в прямые оскорбления. В какой-то момент Манцев не выдержал напряжения; вот отрывок из записи его разговора с Поповым по вопросу о предоставлении РПАУ участка фронта: «Конечно, это предполагает выполнения предварительного условия – полного подчинения в командовании и дисциплины в Красной армии» — «Кому? Генералу Брусилову?» — «Ввиду того, что разговор принимает несерьезный характер, я его прекращаю» — «Как, совсем?» — «Да совсем». Но это «совсем» продолжалось всего один час, после чего Манцева вернулся на телеграф и как ни в чем не бывало продолжил переговоры.

Спустя почти сутки, к исходу 28 сентября, основные положения будущего союза были в целом согласованы. В лагере красных окончательное слово принадлежало, разумеется, не главному чекисту Манцеву и даже не правительству УССР, а фактической верховной власти, то есть верхушке большевистской партии на территории Украины.

Совещание руководства РПАУ в Старобельске в начале октября 1920 г. Идет обсуждение условий военно-политического соглашения с большевиками

Вопрос «О переговорах с Махно» обсуждался в Политбюро ЦК КП(б)У 29 сентября. Накануне Врангель взял Мариуполь и Волноваху, выйдя вплотную к Донбассу; на польском фронте продолжалось отступление после жестокого поражения под Варшавой. Соглашение с РПАУ не только давало красным сильного союзника, но и позволяло – пусть на время – успокоить тыл, сбить волну крестьянских восстаний, перебросить дополнительные войска на внешние фронты. В этих условиях против союза никто в Политбюро не выступил, положительное решение было принято быстро. Среди нескольких деловых пунктов протокола кажется очень примечательным следующий: «Соглашение не оглашать, ограничиваясь сообщением [в прессе] после перехода Махно в тыл Врангеля».

29 сентября махновцы повторно вошли в Старобельск, – уже как союзники красных. Вечером прошло заседание СРП и командиров частей. Белаш в воспоминаниях признавался: «Многие анархисты и командиры нападали на меня за союз с Соввластью». Пришел и Махно, который сказал примерно следующее: «Я болен и не работаю в Совете. Ответственен за соглашение Белаш со своими приверженцами». Совещание утвердило проект договора с правительством и избрало «дипломатическую комиссию», официальное представительство РПАУ в столице советской Украины. Члены комиссии немедленно выехали в Харьков.

Около этого же дня из Харькова в Старобельск выехали видные деятели анархического движения в Украине Яков Суховольский («Яков Алый»), Иосиф Готман («Эмигрант») и Иосиф Сафьян. Из столицы Украины они выехали по просьбе советского правительства для посредничества в переговорах с махновцами, но до Старобельска не добрались и пропали без вести. Наиболее вероятная версия – были арестованы местными чекистами и на всякий случай расстреляны как лидеры Конфедерации анархических организаций Украины «Набат». Так считал, например, Махно, который в одном из писем 1926 года, касаясь вопроса о возможности организации покушения на бывшего председателя Совнаркома УССР Раковского, указывал, что тот «повинен в расстреле ЧК наших товарищей Осипа Готмана и Яши Алого, которых Раковский в конце августа 20 г. выслал ко мне в качестве посредников между мною и им, а когда они сели в поезд, ЧК их арестовала и расстреляла».

Подарок лечившему хирургу после второй операции

2 октября 1920 года в Харькове было подписано «Военно-политическое соглашение между правительством УССР и армией Махно», содержавшее ряд пунктов по политическим и военным вопросам. РПАУ входила в оперативное подчинение Южному фронту, но сохраняла принципы своей организации, от черных знамен до выборности всех командиров. Советская власть согласились на немедленное освобождение всех махновцев и анархистов, предоставила им возможность участвовать в Советах и право на «полнейшую свободу» агитации, – конечно, «без всякого призыва к насильственному ниспровержению советского правительства».

Был еще один пункт соглашения: «Ввиду того, что одной из существенных сторон махновского движения является борьба за самоуправление трудящихся масс у себя на местах, повстанческая армия махновцев выдвигает 4-й пункт политического соглашения, а именно: организация в районе действия Махновской армии местным рабоче-крестьянским населением вольных органов экономического и политического самоуправления, их автономия и федеративная связь с государственными органами Советской Республики». Вокруг этого пункта шли долгие споры. В итоге он так и не был подписан: как и всякие державники, большевики не собирались терпеть рядом с собой территорию Анархии.

Через две недели Повстанческая армия под руководством Семена Каретникова прибыла на Южный фронт, а уже 22 октября прорвала оборону белой Дроздовской дивизии и начала наступление на Александровск и Крым.

До окончательного разгрома Врангеля оставался месяц. До разрыва большевиками второго союза с Махновщиной – чуть больше.

Подготовлено на украинском языке Анатолием Дубовиком для газеты «Деловая столица». Русскоязычный вариант публикуем по предложению автора.