Начало мая ассоциируется с длинными выходными, на которых можно открыть дачно-огородный сезон или выбраться на шашлыки. Торжества в начале этого месяца устраивали задолго до начала индустриализации и появления рабочего движения. Посвящали праздники богам и просили силы природы о благосклонности. К примеру, праздник Белтейн, одно из четырех главных событий кельтского календаря, символизировал середину весны. С ним были связаны магические ритуалы во имя плодородия и защиты от злых духов. Древние западные славяне в ночь на 1 мая чествовали богиню Живу, которая тоже считалась воплощением плодородия и красоты природы. Этот период совпадал с началом весенних полевых работ, поэтому проводились обряды, связанные с посевной.
С тех пор, как демоны в пикселе развернули на улицах охоту за душами крепостных его зеленого величества, стали идти разговоры о возвращении к автономной жизни на лоне дикой или одичавшей природы. Назад ко временам освоения Дикого поля, когда белгородское духовенство жаловалось воеводе Василию Шереметеву, что в 1654 г. “пришлые люди”, поселившиеся по рекам Лопань и Харьков, захватили церковные вотчины и по государеву указу построили тут новый город. К потомкам этих старинных сквоттеров еще 2 года назад с наших страниц обращалась молодая читательница, учившаяся в ХАИ и попросившая об анонимности:
“Я недавно читала о козаках и о времени, в котором они жили. Очень интересно, какие были предпосылки их образования. В то время украинцы страдали от гнета с одной стороны Московской империи, а с другой – Речи Посполитой. Украинцы должны были платить налоги, их веру, традиции, идентичность уничтожали. Некоторые настолько любили свободу, что сбегали в незаселенную степь (Дике Поле) и там организовывались в группы. Ну а дальше известно, против кого они только не воевали. Я думаю, настало не менее тяжелое время и власть боится, что опять люди могут проснуться и объединиться и защищать свою свободу, поэтому всех как можно скорее пытаются в утиль послать.
Может и не надо бежать. Мне и идея военным способом отстаивать свои свободы не нравится. Должен быть более мирный метод. Я думаю, что это объединение людей и отказ жить по “их” правилам. Пассивное сопротивление – тоже сопротивление. Может, есть вариант, что пробудится достаточное количество, которое не захочет большей крови, а захочет мира, тогда система и падет. А беда только подталкивает к мирному исходу и прозрению. Большая беда всегда пробуждает к миру и благодати, а благодать наоборот хочет беды. Но надеюсь, мы сможем сломать этот паттерн)
Образ жизни и так постепенно стает не таким уж и привычным) Как говорится, меняй себя и 1000 возле тебя изменится. Главное нам светлячками быть”.
Прежде всего, стоит иметь в виду, что в ближних пригородах первой столицы отлов людей идет более-менее в обычном режиме. Дергачевский районный суд прошлой весной осудил уроженца Солоницевки за ведение WhatsApp-группы на 150 человек, где он, “будучи негативно настроенным против Вооруженных сил Украины”, предупреждал о местах облав ТЦК в Харькове и области. Дали 5 лет тюрьмы с испытательным сроком на 2 года. “В Золочевском районе [бывшем] не знаю, а в Дергачевском смотря где. То, что возле границы, понятно что нет, там и людей практически не осталось. А в Дергачах или тех же Ольшанах – вполне, даже видео периодически появляются. Из интересного, если так можно сказать: Великая Писаревка, это Сумская область, на границе, но близко к Богодухову. Так вот поселок стоит на границе прямо, много разбитого жилья, но люди живут. И раз в неделю приезжает ТЦК и никто его не трогает, в смысле противник не охотится, а так в обычный день всё небо в дронах. Я сама переехала из-под Писаревки, а старший сын до сих пор там. Там звёзд не видно, одни дроны…” – сообщала 14 февраля переселенка. “Со Слатино типа забрали, уже пропал без вести. Ехал с шабашки, кому-то там дрова рубал, забрали, уже месяца как 4. Прослужил не долго, пару месяцев с учебки отвечал, а потом всё. Ближе к границе летит постоянно, и подорваться легко. Кстати, в начале войны и наши лупили куда попало и насрать на мирных было. Связь там проблема, ловит временами. Скажу за Токаревку: месяц назад только здание сельсовета целое было, а так везде беда. Проще в Чернобыле или на левой квартире в городе спрятаться. Я так. Пацаны с Европы греют, нет возможности работать. Доставка на дом. Пока норм. Я по окнам, подсобника уже забрали похоронили, старшего забрали, нас 2 осталось сидим дома. Сейчас тяжело свалить и дорого. Знаю фермера Игоря Никольченко с Гоптовки, там всё под ним было. Вот ему и тут неплохо, с такими бабками не воюют. Завгар в Германии, рабочие кто где, за всех не скажу”, – добавляет 31 марта житель Харькова, переехавший четверть века назад из Стрелечьего.
Совсем отдаленные и заброшенные населенные пункты – вопрос неоднозначный и требует решения. Как водится, приводим две противоположные точки зрения от народных экспертов:
“Зараз майже в кожних селах є інтернет, навіть є в селі, де 8 чоловік проживає, я зараз таких в Харківській області купу знаю, і там жодного разу під@ри не були, а дорога, яка веде в село, одна, і там можна поставити камеру і все бачити хто іде, адже в ці села в день якщо машина заїзджає, то це вже добре. В селах, де є, наприклад, одна дорога, можна поставити шлагбаум, або якусь загорожу, шоб машина не проїхала, а коли під@ри підуть пішки, то собаки будуть гавкати відразу, я знаю декілька глухих віддалених сіл, де під@рів не було жодного разу, ну і магазинів теж немає, але до найближчого маркету та магазинів без блокпостів напряму 10 км, а до сільського 8 км по польовим дорогам, а по асфальту трішки більше, і до електрички не далеко, і до річки теж. На електричці можна Їздити на роботу, але не в місто, я так і роблю, але в мене ще електровел перероблений з класного хардтейла (вже 20 років велоспортом займаюсь). І роботу можна найти теж, де платять живими грошима і нелегально, я знаю таких, які так підробляють”.
“Вдоль границы полно вояк, круглосуточные обстрелы, намного жестче, чем в Харькове. Иногда пару раз было – вояки ходили по домам, кого-то ищут, типа коллаборантов, люди вызывали полицию на них, были и ТЦКшники, тоже кого-то искали, но очень редко, и люди боятся их впускать, непонятно, кто они такие.
Может, вариант в какой-то город, где нет ТЦКшников и обстрелов, будет получше. Там пенсионерам-переселенцам неплохо, но очень страшно, постоянно на сильном стрессе. Магазинов нет, разбиты еще в 22-м, ехать в город – это постоянно риск, вся надежда на гуманитарку, её там периодически привозят. Женщины каждый день оттуда ездят на автобусе в Харьков на работу. Я думаю, заехать можно, но зачем оно нужно там жизнью рисковать.
Там приграничная зона, блокпосты, наверное проверяют документы. Возможно, многие местные не выдержали и уехали, но за домами наверняка кто-то присматривает из тех людей, которые там остались, там же не совсем пусто, без знакомых, которые подсказали бы – вряд ли. Это искать председателя или голову спрашивать, куда можно поселиться, а это получается уже не анонимно.
Мне кажется, в городе легче, в селе каждая собака всё про всех знает, я бы сейчас не поехал туда. Если у вас свой домик или у знакомых где-то есть, то проще там по-местному разузнать ситуацию.
Много совсем ничейных домов может быть разве что в глухом хуторе в глубинке области, но там же сложно жить, чем там заниматься, даже поговорить не с кем. Можно и так дома запереться и сидеть. По квартирам они бы уже давно ходили бы, но это очень хлопотно, слишком большая трата времени впустую, проще на улице когда человек сам вышел и куда-то идет. Немцев в разы больше было, этих ТЦКшных отбросов общества не столько много.
В любом случае я про все сёла не знаю, наверняка есть совсем заброшенные с ничейными домами, но нужно заранее интересоваться, возят ли туда гуманитарку, а то одним огородом сыт не будешь”.
Сёла, куда не ездят ни волонтеры, ни общественный транспорт, есть в Золочевской громаде Богодуховского района. Из примерно 28-тысячного довоенного населения в ней остаётся свыше 19 тысяч, из них 1223 человека в приграничье, сказал 14 февраля в эфире гостелеканала “Суспільне” начальник Золочевской военной администрации Виктор Коваленко. Как можно понять с его слов, люди выживают за счет вертикальной и горизонтальной поддержки помимо мелкого подсобного хозяйства, что смахивает на смесь прудонизма и анархо-примитивизма:
“Жителі прикордоння отримують продукти, гігієнічні набори, теплі речі, ковдри й ліхтарики: зі слів очільника громади, минулого тижня допомогу доставили в пʼять старостинських округів. У відновленні інфраструктури в громаді енергетикам допомагають волонтери, розповідає начальник СВА. “У нас є волонтери, які раніше працювали в енергетичній галузі та мають досвід роботи з електромережами та газомережами. Цей резерв також залучаємо”. Жителів прикордонних населених пунктів забезпечили генераторами, буржуйками, свічками й батарейками: допомогу передали партнери з Італії, розповідає Коваленко. За його словами, одне з прикордонних сіл також отримає генератор для ремонту водонапірної вежі від Золочева Львівської області”.
“11 березня 2026 року російська війська FPV-дроном вдарили по селу Клинова Новоселівка (Олександрівка) Золочівської громади. В той час Кравчук Богдан Дмитрович йшов вулицею і дрон влучив прямо в нього. 24 березня 2026 року серце чоловіка зупинилось, – написали 25 марта в Facebook-группе Золочевской ОТГ. – Більшу частину життя провів в Олександрівці, працював в сільському господарстві. Був справжнім помічником для жителів в військовий час, завжди допомогав односельцям, доставляв гуманітарну допомогу по селах. Добрий, ввічливий, товариський, відповідальний – таким і залишиться в нашій пам’яті”.
8 апреля в Telegram-чате села Довжик появился призыв: “Ініціативна група звертається до кожного із Вас із проханням допомогти коштами у ремонті доріг по вулицях села, а також на ділянці Миронівка-Довжик (хоча б спробувати розрівняти узбіччя дороги, щоб міг проїхати автобус із Золочева). Що ми можемо зробити, маючи кошти? Вирівнювання та грейдерування. Вартість цієї роботи – 1600-2000 грн за годину. Як показали останні події, ніхто зараз, крім нас, цього не зробить. До того ж ми повинні розуміти, що дорога – це наша безпека. Ми ж всі разом готували страви, випікали смаколики, вʼязали сітки, донатили, а зараз давайте поставимо поряд із цим – дорогу у селі. Збирати кошти будуть голови вуличних комітетів, свій внесок кожен засвідчить підписом”. Читательница прислала нам жалобу: “Упоминаемая дорога “убита” еще с 1991 года, но была еще терпимая, сейчас кроме комбайнов и тракторов, там ездит тяжелая военная техника. На данный момент люди отрезаны от цивилизации, т.к. изначально из доступного транспорта там была только электричка, которая с 27.03.2026 не ездит до Золочева, а останавливается в Рогозянке, от которой до самого Золочева 4 остановки, и люди, живущие на Довжике, на ж/д станции Черноглазовка, Сосновка оказались “оторваны от мира”. В 2022 году была подобная ситуация, но тогда через Довжик ходил автобус Харьков-Золочев, дорого, но можно было уехать и приехать, для того, чтобы сесть на этот автобус сейчас, нужно пройти до трассы 5-7 км, что с тяжёлыми сумками для пенсионеров удовольствие сомнительное. Народ утешили, что автобус снова будет ездить через Довжик, НО, проехав один раз по этой “чудо-дороге”, а она “отличная” не только на отрезке Мироновка-Довжик, супер дорога на всем отрезке от Довжика до Золочева, хозяева автобусов и водители отказались ездить по этому маршруту, из-за плохой дороги. Люди писали письмо, чтобы электричку вернули хотя бы до Довжика (ст. 205 км), но кто о людях будет думать, а теперь это “чудо-предложение”, я бы может и не возмущалась, но блин, техника-то не летает, а будет по этой отремонтированной дороге ездить, или каждый год деньгами на ремонт скидываться? И как написано в объявлении: ни выравнивание, ни грейдирование там не помогут, там нужен полноценный ремонт дороги. И на какого лоха рассчитана такая цена, если в прошлом году чтобы сделать грейдирование обочин и выкопать экскаватором яму для мусора нужно было собрать 5000 грн”. Там остались одни пожилые люди.
Спикер Дергачевской военной администрации Александр Кулик заявил в сюжете гостелеканала “Суспільне” от 22 января о Казачьей Лопани за 3-4 км от границы: “Там немає ні газу, ні світла – електрика є буквально на одній-двох вулицях. Практично немає зв’язку, немає інтернету. І люди там живуть у дуже складних умовах – особливо зараз взимку, в морози. Там уже є загиблі люди, які померли від переохолодження. Ці випадки є не поодинокі, і люди самі себе прирікають на таку долю”. На тот момент в ней оставались больше 450 жителей, отказывающихся от эвакуации (в целом по приграничным Казачьелопанскому, Проходовскому, Токаревскому и Прудянскому старостатам – около 800 человек, согласно посту начальника той же ГВА Вячеслава Задоренко от 2 апреля). Хотя как минимум одна смерть от переохлаждения могла быть вызвана тем, что мужик погрузился в алкогольный сон и отопление потухло, примечателен сам факт того, что люди предпочитают скорее рисковать жизнью под дронами, чем доверить свое имущество “защитникам”. Военные еще пару лет назад говорили нам, что боятся в этом поселке брать у местных даже водку и самогон – чтобы не потравили. Ну а сквоттинг там норма жизни: если всё разбило и жить негде, часто выезжают в Новую Казачью, Цуповку, Слатино, где селятся не только у родных и близких, а и в свободных хатах.
Не будет лишним и опыт тех, кто переселялся на периферию еще до войны. Борис Шестопалов в 2018 г. стал одним из учредителей ОО “Новый ХТЗ”, которая занималась возрождением харьковского парка Зеленый Гай. У него был небольшой семейный бизнес, связанный с арендой недвижимости. В мае 2021 г. перебрался в село Верхний Бишкин близ города Первомайский. “Ми переїхали всією родиною – дружина, старша донька та середній син. Старший син тоді вже жив окремо. Молодший син народився вже тоді, коли ми переїхали, – у серпні 2021 року. Все моє підприємницьке життя я думав, що будую безпеку для моєї родини – гарна школа, гарна няня, гарна квартира в центрі Харкова. Але потім ми познайомилися з людьми, які живуть в екопоселеннях, і я особисто відчув, що мені дуже хочеться жити на природі”, – рассказывает он в сюжете гостелевидения от 28 марта 2025 г. Сейчас ему 49 лет.
Постоянно в этом селении живут четыре семьи: многим из-за войны пришлось выехать в другие регионы или за границу, сказано в материале. В целом на Харьковщине не менее 7 экопоселений, где живут перебравшиеся из города поближе к природе. “Знаю тих, з ким ми активно співпрацюємо. Це два поселення поблизу Мерефи, біля Таранівки два поселення… Екопоселення – це взагалі про висадку дерев. Люди туди переїжджали, на свою землю, для того, щоб створювати красу”. Возглавляемая Борисом ОО “Счастливые люди Украины” тогда же анонсировала начало высадки целого леса из 400 деревьев в Верхнем Бишкине, среди которых дубы, сосны, березы, рябины, яблони, груши, черешни, сливы. Еще десятки молодых сосен высадили в начале сего месяца и подготовили к новому сезону посадок теплицу. “Уже кілька років теплиця допомагає нам рухатися до продовольчої безпеки: забезпечує свіжою зеленню та овочами, допомагає годувати волонтерів і покриває частину базових потреб громади в продуктах”, – написала в Facebook 10 апреля Светлана Шестопалова.
Смотрим по теме: Майские шашлыки всё дороже. Почему из-за мобилизации растут цены на продукты?
Смотрим по теме: В памяти поименно. О волонтерах, погибших под российскими обстрелами Харьковской области.
Еще в те времена, когда “крымский хан на Изюмском шляхе безобразничал”, народ понимал, что одинокий хутор – легкая жертва для набега татар, поэтому переселялся на привольные слободские земли большими ватагами с выборными атаманами. Сегодняшние людоловы могут рыскать уже по таким закоулкам, которые до войны и на карте никто бы не нашел, так что если нет возможности отсидеться за многодетностью или инвалидностью, даже предупредить о приближении гостей будет некому. А сбиваться в большие организованные стаи – противоречит самому духу украинского ухилянтства, в основе которого, наоборот, недоверие всех ко всем. С другой стороны, прятаться по квартирам в городе получается лишь потому, что у бусификаторов еще хватает клиентов на улицах. Когда они закончатся, можно будет лазить по всем квартирам под предлогом поиска диверсантов, наводчиков и пр.
Показательная иллюстрация из опыта жизни вне государства и закона на той стороне Слобожанщины. По словам замгубернатора Белгородской области Ольги Медведевой от 19 марта, с начала “СВО” власти расселили больше 14 тысяч человек из 68-ми приграничных сёл. Еще в 124-х населенных пунктах “сохраняется постоянная угроза жизни и здоровью людей”. Российские оппозиционные медиа “Региональный аспект” и “Новая газета” в этом году писали об Андрее Солнцеве из села Середа в Шебекинском округе, за 700 м от границы с Харьковщиной. Он может быть дальним родственником Елизаветы Ковальской, одной из крупнейших революционерок Российской империи, т.к. её отцу Николаю Солнцеву в середине позапрошлого века принадлежала одноименная деревня неподалеку (ныне в составе приграничного Яснозоренского сельского поселения Белгородского округа). “Врать не буду: я в 2022 году с тюрьмы пришёл. Статья “народная” – 228. Не продавал, только сам. Освободился в июне. Середа тогда уже была закрыта, полицейские сказали: “Давай мы тебя в ПВР отвезём?” А я им: “Ну нет уж, везите домой”. Довезли до поворота на село – дальше побоялись. Дошёл пешком до блокпоста: солдаты сначала не хотели пускать, но потом отступились: “Раз смелый – иди”. Прихожу – дом разграблен, машина угнана; писал заявление на этот счёт, но никого не нашли, сказали: “Мародёры похитили”, – рассказывает мужчина”. К 2024 г. Андрей остался в Середе единственным жителем. Разбил огород, завёл пасеку и кур, обустроил хозяйство.
“В поселении не было ни света, ни газа, ни связи. Кроме Андрея там жили еще пятеро: один пенсионер и семья из четырех человек. Еду оставшимся раз в день привозил полицейский Александр, местные звали его Санычем. Он же присматривал за пустыми домами и кормил оставленных животных.
Помощи властей Андрей попросил за время жизни в Середе один раз – когда беспилотник сбросил взрывчатку рядом с его домом, и выбило окно.
– Я сам сделал замеры и через Саныча передал главе села размеры выбитого стекла. Стекло мне привезли через восемь месяцев. И то, я думаю, что Саныч его сам купил. Хороший был человек, – рассказывает мужчина.
Саныч погиб. А к властям Андрей больше не обращался. Дыры в стенах, появлявшиеся из-за осколков снарядов, заделывал глиной, а крышу – чинил шифером из запасов”.
Побывав в плену у вагнеровцев, Андрей выехал в ПВР. “Схватили меня, связали: руки, ноги – ну, целиком. Хотели еще рот изолентой заклеить, но я заорал прям: “Как снимать-то потом? У меня ж борода”. Они отступились: мол, сиди тогда молча. Я говорю: “Хорошо. Буду сидеть и молчать”. Держали часов пять связанным: телефон весь перерыли, паспорт посмотрели”. Продолжал ездить в Середу до мая прошлого года, когда чуть не погиб от дрона и попал в плен к солдатам, которые тоже приняли его за шпиона. Губернатор Вячеслав Гладков на личном приеме пообещал ему выделить жильё, но когда это случится и случится ли – неизвестно. У другой жительницы ПВР по имени Ирина дом в Середе был не оформлен, хотя она прожила в нем с детьми больше 30 лет. “Он достался по наследству, и она даже не думала оформлять собственность. Уже три года она в пункте временного размещения, ставшего для нее безвременным. Пытается получить хоть какую-то компенсацию, но безуспешно. Один из ее сыновей погиб на фронте – правда, с украинской стороны. Ничего удивительного в этом нет: в приграничье многие жили на два государства. Незадолго до начала боевых действий Владислав как раз гостил у матери в России, потом вернулся в Харьковскую область – и всё: мобилизация. Второй сын, по ее словам, “прячется” – женщина переживает за него”. Главное желание постояльцев ПВР – скорее бы наступил мир, говорится в репортаже.
Дабы не ехать через всю страну к другим границам, не желающие повторить судьбу Владислава интересуются, реально ли перейти из Харьковской области в Белгородскую. К сказанному тут добавим, что еще в 2022-м были слухи про путь из Харькова через линию боевых действий, по маршруту 602-й микрорайон – Шестаково – Рубежное – Волчанск. Причем около половины шедших якобы погибло. Никаких доказательств этому нет, встречались некоторые официальные сведения о переходе границы с помощью проводников, тем не менее, в распоряжении “Ассамблеи” ни одной истории успешного выхода через фронт до сих пор не появилось, что намекает на немногочисленность таких случаев. Если, конечно, не считать успехом инцидент, по данным Telegram-канала Baza, случившийся в селе Солнцевка 23 ноября 2022 г.: 52-летний харьковчанин решил уйти в Белгородскую область в обход пунктов пропуска и подорвался на противопехотной мине. Мужика доставили в больницу с осколочным ранением правой ноги. Дальше было принято постановление Кабмина от 7 декабря 2023 г. № 1292, по которому для въезда в 5-километровую пограничную полосу стало требоваться разрешение ГПСУ. Погранцы объяснили, что это касается людей, которые там не прописаны – местные могут свободно передвигаться за пределами тех участков, где это запрещают военные.
При определенном стечении обстоятельств можно попасть под контроль РФ вместе с землей и оттуда стартануть на ЕС. В конце прошлого года так произошло с селом Грабовское в Сумском районе Сумской области, на другом берегу реки от которого – село Староселье Краснояружского муниципального округа Белгородчины. “На кордоні з Росією є наше село. Воно і на території України, і частково на території Росії. Там залишалося 52 людини: цивільні, громадяни України, які не евакуювалися, як наші з ними не говорили. І це вже довгий час. Десь 17–18 людей були призовного віку. Інші люди – це жінки, діти. Здивований, що там були діти. Здивований, що батьки так відносяться до своїх дітей. Ці 52 людини там жили, не переїжджали і мають, відповідно, якийсь діалог або відносини з тими, хто на території Російської Федерації. І люди живуть так довгі роки. Я думаю, що вони просто не очікували, що “русскіє” військові просто зайдуть і заберуть їх у полон. Ось що відбулося”, – констатировал потужнейший лидер современности 22 декабря. Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Дмитрий Лубинец продолжил 6 марта: “Росіяни ймовірно викрали та вивезли жителів села Сопич Есманьської громади на Сумщині. Йдеться про 19 громадян України. За інформацією, з ними спочатку зник зв’язок, а згодом їхні інтерв’ю з’явилися на російському каналі. Такі дії є явним порушенням міжнародного гуманітарного права – примусова депортація цивільного населення та грубе нехтування законами і звичаями війни”. Наиболее принудительной, надо полагать, была депортация именно призывных, ага. Но опять же, до эвакуации таким способом можно просто не дожить: 2 марта “Суспільне” со ссылкой на спикерку харьковской полиции Алену Соболевскую сообщило о гибели 22 февраля от прилета КАБа жителя села Новоосиново в Купянском районе (прифронтовой левый берег реки Оскол). Он прятался от ТЦК, жена и двое девочек выехали во время принудительной эвакуации семей с детьми, потом тайно вернулись к нему и скрывались в селе, переезжая из одного дома в другой. У женщины и их 13-летней дочки тяжелые ранения.
И напоследок. Люди из приграничья наверняка помнят белгородскую волонтерку Надежду Россинскую, или Надин Гейслер, которая в 2022 г. эвакуировала мирное население из оккупированной части Харьковской области. Наш портал тогда обращал внимание, что развернуть такую деятельность без связей с российскими силовиками невозможно, поэтому лучше не доверять Надин свои персональные данные (напомним, в России тогда намечалась мобилизация, а на Харьковщине – псевдореферендум об аннексии). Это оказалось только верхушкой айсберга. В начале 2024 г. Надежду арестовали после возвращения из Грузии, где она жила некоторое время, по статье о “публичных призывах к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства” за пост в Instagram, где призывалось перечислять деньги “Азову”. Защита настаивала, что профиль могли создать от её имени недоброжелатели. Затем издание “Коммерсантъ” получило от ФСБ переписку Надин, где говорилось: “По итогу я хочу в Украину, но бюрократия огромная. В одной стране вообще была депортация. Им было плевать на мои украинские письма и печати, потому что у меня паспорт с курицей, и пока я от него не избавлюсь и все не сделаю, я до границы с Украиной не смогу добраться ни с какой стороны”. Более того, исходя из расшифровки голосовых сообщений, она рассматривала вариант воспользоваться украинским проектом по обмену пленными, но решила не подставлять родных: “Когда они тебя вывозят, это предается огласке. Я не могу дать интервью, это будет смертный приговор. Моя история – это в прямом смысле история девочки, которая хлопала глазками, обманула всю систему, под носом ФСБ вывозила АТОшников, координаторов ВСУ, прятала у себя на складе, у себя дома, спонсировала ЗСУ донатами. Но рассказать этого я не могу. Это и есть причина того, что я сижу в четырех стенах и не афиширую свое местонахождение”. 2-й Западный окружной военный суд 20 июня 2025 г. приговорил Россинскую к 22 годам лишения свободы за “госизмену”, “публичные призывы к осуществлению террористической деятельности” и “содействие террористической деятельности”. Месяц назад апелляционная инстанция оставила приговор в силе. Активистка, которой неделю спустя исполнился 31 год, заявила:
“Получилось настоящее криминальное чтиво, которому позавидовал бы сам Тарантино. Учитывая весь маразм и то, что сегодня 1 апреля, я вполне допускаю, что сейчас услышу фразу, что всё это розыгрыш. Но с 24 февраля 2022 года мне не смешно. Я была вынуждена, как бы ужасно и громко это ни звучало, спасать жизни людей и животных во время гуманитарной катастрофы, осуществлять снабжение и эвакуацию. Мою помощь получили десятки тысяч людей. Здесь и сейчас я стою перед вами не одна, рядом со мной тысячи. Среди них и живые, и уже мертвые. Эти люди говорят, что я их последняя надежда, что без моей помощи они бы не выжили. Я помогла им выжить продуктами, медикаментами, оплатой их лекарств, эвакуацией, ночлегом, предоставлением жилья, поиском пропавших детей и даже оплатой их похорон. Помогала всем, до кого смогла дотянуться. Но почему-то, говоря о моей деятельности, никто не слова об этом не сказал”.
Что ж, довольно поучительная история. Украина усилий своей добровольной помощницы не оценила, и вряд ли ей вообще до неё есть дело, как и России до своих одноразовых информаторов из Харькова. Лишний урок, почему лучше не работать на государство, а по возможности, вообще с ним не связываться.
***
Добавим, что ранее «Ассамблея» также рассказывала, как в конце 1918 г. под Казачьей Лопанью социальные революционеры разбили УНРовцев и подошли к Харькову оттуда же, как спустя больше века – новые деникинцы.
Кроме того, мы сообщали о тюремном сроке харьковскому пограничнику за неявку на оборону этого поселка.
