Не секрет, что в полувековой истории революционного террора против царских держиморд Харьков занимает особое место. Многие знают, что в 1879 г. харьковский губернатор князь Дмитрий Кропоткин был застрелен народовольцем Григорием Гольденбергом за издевательства над политзаключенными в нынешних Печенегах. Годом ранее будущая основа «Народной воли» атаковала жандармский конвой на Змиевском тракте, убив одного из силовиков. Харьковские улицы до сих пор носят имена народовольцев и Дмитрия Каракозова, который первым стрелял в императора-вешателя Александра II в Петербурге. Но практически забыты в нашем городе те, кто принял у того поколения эстафету в борьбе против нового самодержавия, наступавшего под красным флагом. Возможно, за исключением того факта, что Фанни Каплан вылечили зрение в знаменитой клинике Гиршмана…
На «Ассамблее» уже немало написано о роли анархистов в первом и втором установлениях здесь советской власти. В честь сегодняшнего юбилея «батьки» рассмотрим то, что осталось тогда за фасадом уличной политики. На эти страницы истории первой столицы УССР проливает свет в своей статье исследователь Сергей Овсянников.
12 апреля 1918 г. большевики силами отрядов ВЧК и армейских подразделений разгромили Черную гвардию в Москве. Было арестовано около 600 анархистов, часть из которых в ближайшие дни была освобождена, а другая переведена в московские тюрьмы. Это предательское нападение, массовые аресты и бессудные расправы привели часть анархистского движения к решению вновь уйти в подполье. Как отмечал впоследствии известный подпольщик царских времен Саша-Петр Шапиро, «среди рядовых работников анархизма началась усиленная тяга к подполью. Стали создаваться подпольные группы, которые как ответ на разгром, решили выступить против большевиков на путь активной борьбы». В числе этих «рядовых работников» оказались члены Московской федерации анархистских групп из латвийской группы анархистов-коммунистов «Лиесма» («Пламя») Я.Я. Крумин и К.Г. Капостин, студент Университета Шанявского В.П. Удалов и В.А. Стокоз (он же Степан Бондаренко), сыгравшие заметную роль в харьковском подполье. Уже в августе 1918 г. к этой группе присоединяются бывшие члены штаба Донского фронта Г.М. Борзенко, И.Н. и Л. Сафьян, И.А. Школьников, М. Шульмайстер, М. Черный и др. Возможно, что в это время к группе присоединяется бывший лидер Смоленской федерации анархистов-коммунистов Ф.А. Сидоренко. Так появляется Инициативная группа украинских анархистов-активистов, в других источниках названная Украинской группой анархистов.
Смотрим по теме: Листая старые страницы. Улица Анархии в центре Харькова – правда или легенда?
Смотрим по теме: Из харьковского рабочего подпольщика в доктора наук и соратники Фромма. К 130-летию Марка Мрачного.
Группа вскоре переходит к тактике экспроприаций с целью добычи средств на пропаганду, закупку оружия, а также для заброски для подпольной работы на территории, занятые белогвардейцами и интервентами. Осенью 1918 г. группа совершила серию экспроприаций в Москве: отделения Госбанка, Монпленбежа на Смоленском бульваре, Военно-законодательного совета. Часть экспроприированных денег пошла на издательство газет «Анархия» и «Вольный голос труда», часть на организацию подпольной работы в Украине. Также часть средств было использовано на покупку еды и необходимых вещей, которые были доставлены в Дмитров и отданы П.А. Кропоткину. 27 ноября 1918 г. группа подпольщиков провела экспроприацию Центротекстиля, которая оказалась неудачной. Чекисты вышли на след некоторых, были арестованы К.И. Ковалевич, А.В. Андреев, И.Н. Гаврилов и др. Нескольких анархистов расстреляли. В декабре 1918-го часть подпольщиков во избежание арестов уезжает в Харьков.
3 января 1919 г. в Харьков вступают повстанческие дружины анархо-коммуниста М.М. Черняка (Чередняка) и левого эсера Ю.В. Саблина. Сразу после этого отряд Черняка был разоружен частями РККА, а сам Черняк арестован. Это наглядно продемонстрировало отношение большевиков к своим временным союзникам. Часть харьковских анархистов решила остаться в подполье. Уже в январе 1919-го эта подпольная группа совершает экспроприацию управления Южных железных дорог. Операция проходила по той же схеме, что и эксы в Москве: в ней принимало участие большое количество боевиков, на объекте нападения дежурил агент организации – в Москве это был секретарь подотдела преступлений по должности ВЧК Е. Бужницкий (Пужицкий), в Харькове – начальник караула. С большой долей вероятности можно предположить, что все экспроприации планировались и осуществлялись с участием С. Бондаренко-Стокоза.
Весной-летом 1919 г. в Харьков начинают стекаться подпольщики из других городов. В апреле 1919 г. из Самары приезжают П.Д. Волевельский и М.Б. Самойлин, в августе 1918 г. экспроприировавшие чайную контору Высоцкого. Приблизительно в это же время оттуда же приезжает Д.М. Коган, известный в подполье как Лев Рубин. Анархо-подпольщики поддерживали тесные связи с легальной Конфедерацией анархистских организаций Украины «Набат». Так, Коган работал в анархическом издательстве «Вольное братство», где, вполне вероятно, печатались на экспроприированные деньги «Взаимная помощь как фактор эволюции» Петра Кропоткина и «Общество будущего» Жана Грава. Можно предположить, что издательство брошюр и газет частично финансировалось и подпольщиками. В организацию подполья входили также харьковские набатовцы А.Е. Лапидус (Арончик) и Я.З. Майерс (Краснокутский).
Смотрим по теме: Задержан серийный харьковский взломщик, подозреваемый во вскрытии и ограблении около 40 платежных терминалов.
Смотрим по теме: Харьковщина в западной прессе. Загадочное ограбление в поезде 1907 г.
Таким образом, к середине 1919 г. Харьков становится основным, наряду с Одессой, центром анархической подпольной деятельности. Именно сюда в поисках нелегалов и материальной поддержки отправился в апреле-мае 1919-го бывший секретарь Всероссийской федерации анархистов-коммунистов В.С. Бжостек. Арестованный подпольщик М.В. Тямин рассказывал в показаниях: «Начало этой организации положил… некто Бжостек, выпустив первую листовку к 1-му мая. Потом недостаток средств и людей заставил на время прекратить работу, уехать на Украину». Бжостек искал в Харькове людей для «взятия» в Москве в каком-то учреждении 40 млн рублей, но не нашел их. Тогда, наладив связи с харьковцами, дав им адреса явок в Москве, Бжостек отправился в расположение махновцев в Гуляйполе, где встретился со своей женой М.Г. Никифоровой. Где-то в июне 1919-го в Харьков также приезжает в поисках подпольщиков К.И. Ковалевич. Здесь он формирует группу, к которой присоединяется часть харьковского подполья, латышская группа анархистов-коммунистов «Лиесма» и сотрудники махновской полевой контрразведки. В апреле-мае 1919 г. группа харьковских подпольщиков во главе с С. Бондаренко-Стокозом в составе около 20 человек атаковала управление Екатерининских железных дорог в Екатеринославе. Часть экспроприированных денег была передана для московской организации с Ковалевичем. Еще одна часть средств, надо полагать, досталась группе Л.С. Луговика (И.И. Сафьян, Л. Сафьян, Ф.А. Сидоренко), которая участвовала в этой экспроприации и отправилась для подпольной работы в Крым, занятый к тому времени деникинцами.
Еще в феврале или начале марта 1919-го Маруся Никифорова со своим повстанческим отрядом вступила в махновскую 3-ю бригаду 1-й Заднепровской Украинской советской дивизии, которая уже с 15 апреля вырастет до 7-й Украинской советской дивизии. В то время махновцы формально входили в состав Украинского фронта РККА, при этом сохраняя черное знамя, выборность командиров и полную автономию в своих делах. Приказы большевиков на их территории не исполнялись, и создание административно-карательных структур (ЧК, ревкомов, продотрядов) не допускалось. В мае – начале июня Лев Троцкий прибыл организовывать антиденикинский фронт в Украине, принявшись «железной метлой» искоренять повстанчество в рядах РККА. Как только представился повод, Троцкий, не учитывая ситуацию на фронте, издал приказ о борьбе с махновщиной, а затем объявил Махно «вне закона» из-за неподчинения красноармейскому командованию. Историк украинского анархизма Виктор Савченко пишет в книге «Авантюристы гражданской войны»:
«В ответ на арест нескольких махновских командиров Маруся решила провести террористические акты против Ленина и Троцкого. На эти «деяния» она потребовала у Махно 700 тысяч рублей. Получив отказ, Никифорова пригрозила забрать деньги силой. Ссора с Махно едва не дошла до перестрелки. Махно все же выгнал Марусю из своего вагона, кинув ей в виде подачки пачку денег (около 100 тысяч рублей) со словами: «Вы мне надоели! Чтобы я вас тут больше не видел!» По другим данным, Махно одобрил план террора и дал Марусе на убийство Ленина и большевистских диктаторов в Украине – Раковского и Пятакова – 500 тысяч рублей. Но заказчики убийств никогда не рекламируют себя.
Маруся и ее воинство навсегда покидают Махно и «махновский» Мелитополь. Часть отряда под руководством Казимира Ковалевича отправляется в Харьков с целью освободить махновцев из тюрьмы и взорвать здание ЧК. Однако анархисты прибывают в Харьков слишком поздно: махновские командиры расстреляны, а Троцкий и органы ЧК отбыли из Харькова, вследствие эвакуации города. Группа Ковалевича и Маруся направляются в Москву, чтобы убить Ленина в ответ на расстрел «красными» главы штаба махновских войск Озерова, махновских командиров Павленко, Коробко, Будыги, Костина, Полунина, Добролюбова. Тогда же анархистский отряд Макса Черняка отправился в Сибирь, с целью убийства «верховного правителя России» адмирала Колчака».
Таким образом, после вероломной казни 17 июня 1919 г. харьковским Ревтрибуналом левого эсера, начштаба Я.В. Озерова и анархистских военных деятелей сторонники безвластного вольного строя решили прекратить Гражданскую войну скоординированным устранением лидеров красных и белых. Всероссийская организация анархистов подполья (ВОАП) собиралась мстить большевикам не только за их расстрелянных товарищей, но «за десятки тысяч расстрелянных крестьян, рабочих и трудовой интеллигенции, за предательство повстанцев-махновцев Украины, за расстрел и аресты анархистов, за разгром федераций и групп во всех городах и деревнях, за закрытие всех газет и журналов». Программа подпольщиков сводилась к общим положениям синдикального анархизма: земля – крестьянам, децентрализация промышленности, самоуправляемые отраслевые ассоциации объединяются снизу вверх в федерацию производителей. Полиция, как институт насилия, упраздняется: охрану организуют домовые комитеты. Отменяется обязательная воинская повинность, а регулярная армия заменяется повстанчеством с выборным руководством. «Это не Анархия – писали авторы программы, – анархическое общество вырастает непосредственно из этого общества». Вот как мотивировали члены ВОАП свою деятельность:
«Первая причина та, что Совет Народных /обманщиков/ Комиссаров, многое наобещав и всё к рукам прибрав, при поддержке и «волею» партии коммунистов, три четвёртых которой, – как и Совнарком, сохраняя своё «комиссарское» благополучие, путём найма за деньги, пайки и партийные «коммунистические» привилегии необходимого количества охранников и палачей /Московская Чрезвычайка содержит более 22000 агентов/ – этот Совет Народных Комиков, огородившись кремлёвскими стенами… стёр с большевистских знамён октябрьские лозунги и разогнал Советы и прочие рабочие организации. Отняв у рабочих все октябрьские завоевания, Совнарком пошёл войной на непокорную деревню.
Вторая причина ухода в подполье та, что Троцкий и Компания, загорланив, как кликуша о «крови и железе», предал на растерзание чрезвычайной сволочи самоотверженных революционеров, взамен же революционной военной силы создал штаб наёмников генералов и полковников, воскресив Романовскую Мясоедовщину и Сухомлиновщину…
И перестал народ верить «военспецам» а потом и «Троцкистам», – ушёл он из армии. Недоверие рабочих и крестьян к штабам Троцкого прокатилось негодующей волной восстаний, жестоко подавленных коммунистическими жандармами.
Третья причина та, что весь режим Совнаркома держится на купле и продаже.
«Комиссар и взятка!» — вот лозунг Совнаркомовской братии.
За взятку расстреляют, за взятку арестуют, за взятку освободят, за взятку и чин коммуниста дадут.
Мудрый Совнарком взяв всё в свои руки /национализировал/, всё передал своим агентам, а весь народ в наймита своего превратил.
Комиссары, Горпродкомы и пр. и пр. торгуют…на Сухаревке. Всё есть только для комиссаров – цены комиссарские…
Комиссары не отдали ни промышленность, ни торговлю в руки общества – всё себе взяли, ну и подавились.
Трудовой народ стал правду матку резать совнаркому в глаза, тот его в штыки.
Окровавленные и до конца обманутые крестьянство и рабочие вступили в борьбу с комиссарами и ушли в подполье, а за ними и остальные.
Вот причины загнавшие угнетённых в подполье».
Кто из харьковских анархистов подполья присоединился к Ковалевичу? По словам Сергея Овсянникова, однозначно можно сказать, что это были К.Г. Капостин с группой латышей, возможно, Я.Я. Крумин, анархист-коммунист с 1912-го, бывший политкаторжанин, М.В. Тямин и бывший секретарь Нижегородской федерации анархистских групп И. Брамсон-Цинципер. Также в Московскую организацию анархистов подполья (МОАП) вошли лидеры харьковцев – С. Бондаренко-Стокоз и В.П. Удалов. Дукельский в своих воспоминаниях называет Стокоза участником взрыва Московского горкома РКП (б) в Леонтьевском переулке, хотя документально это пока не подтверждено. Однако в следственном деле московских подпольщиков в 1921-м некто И.А. Митин обвинялся в содержании подпольной квартиры, на которой проживали в числе прочих Стокоз и Удалов.
К.Г. Капостин с частью группы «Лиесма» принимает активное участие в ряде экспроприаций в Москве: 9-го отделения Народного банка на Долгоруковской улице 12 августа, отделения Народного банка на Большой Дмитровке 18 августа 1919 г. Была также спланирована экспроприация отделения Народного банка на Сретенке, которая не была осуществлена «из-за недостатка сил». После экса на Дмитровке отряд латышей уехал в Латвию, а Капостин возвращается в Харьков. Как объяснил впоследствии сам Капостин: «…у нас были расхождения с Соболевым из-за тактических вопросов». По предположению Овсянникова, в это же время в Харьков возвращаются В. Удалов, С. Бондаренко, А. Португалов. Любопытный момент из статьи Быковского о том, кто бросил бомбу в Московский горком:
«Безусловно, краденные деньги шли не только на изготовление прокламаций, но и на бытовые нужды, а среди экспроприаторов, наверняка, имелись обыкновенные ворюги. Но были и другие. Петр Соболев, имея на руках большую сумму денег, пошел как-то раз, по словам Тямина, на Сухаревский рынок [туда, где «комиссары торговали» – С.М.] покупать себе штаны и…не купил – совесть не позволила тратить 1000 рублей на штаны [цены-то «комиссарские»! – С.М.]. Так и погиб в старых штанах».
Часть харьковцев, оставшихся в МОАП, а именно А.Е. Лапидус и Я.З. Майерс, выехала с группой набатовцев (И.Ф. Кучинский, М. Мрачный и др.) на Урал «ставить организацию». Как утверждал в своих воспоминаниях Б.В. Еленский, несмотря на обещание не связываться с подпольем, Марк Мрачный с женой все-таки взяли с собой в поездку в Екатеринбург литературу подпольщиков. Лапидус-Арончик, также везший листовки МОАП, вскоре вернулся обратно в Москву, а затем уехал в Украину к махновской армии. Майерс-Краснокутский, бывший политэмигрант и активный член Харьковской федерации, вскоре покинул подпольную организацию и вступил в РКП (б).
Некоторые харьковские анархисты во главе с В. Удаловым и С. Бондаренко покинули взятый 25 июня деникинскими войсками Харьков, другая часть осталась в городе и развернула подпольную борьбу против белогвардейского режима. В подполье Харькова остались Д.М. Коган, П.Д. Волевельский (Абраша Самарский), М.Б. Самойлин (Ефим), В.А. Эпштейн (Нёмка Беленький) и другие. В одном из писем Марка Мрачного упоминаются Бенджамин (В.А. Эпштейн), Костя Окониевский и Хершель Цин, казненные в деникинских тюрьмах. Коган также был арестован и по счастливой случайности избежал расстрела.
В июле 1919-го в Харьков из Одессы прибыл известный анархист-неонигилист А.Н. Андреев и присоединился к группе подпольщиков В.П. Удалова, вскоре к нему прибыли Бжостек и Никифорова. Видимо, группа ставила своей целью организацию терактов против руководства Вооруженных сил Юга России. Из биографии Марии в журнале Akrateia:
«В середине июня на станции Большой Токмак при участии Никифоровой прошло совещание нескольких десятков анархистов, поддержавших её планы. Деньги для работы – разные люди называют разную сумму, 100, 500 и 700 тысяч рублей – подпольщикам передал Махно. После совещания из Токмака выехали три группы боевиков: одна направилась в Харьков, а затем в Москву, где положила начало Всероссийской организации анархистов подполья, другая – в Сибирь, для устройства покушения на Верховного правителя России адмирала Колчака, третья, во главе с Никифоровой и Бжостеком, планировала добраться до Ростова-на-Дону и Крыма, чтобы организовать убийство генералов Деникина и Слащева.
Но дальше что-то пошло не так, как планировалось. Вместо Ростова Никифорова и Бжостек оказались в Харькове, занятом белыми. Здесь их арестовала деникинская контрразведка, заподозрив в принадлежности к большевикам. Супруги не были опознаны и вскоре вышли на свободу за взятку. К началу августа с тремя товарищами добрались до Севастополя, где разыскали Зору Гандлевскую. К этому времени Зора находилась в составе небольшой боевой группы и готовила покушение на ожидавшегося в городе Деникина. Судя по её воспоминаниям, Никифорова и Бжостек собирались участвовать в этом акте, а затем планировали уехать в Польшу. Но не получилось: известность Никифоровой привела к её гибели.
В августе 1919-го Никифорову случайно встретили на улице двое солдат белой армии, которые когда-то попали в плен к её отряду. Как рядовые, они были всего лишь выпороты по приказу Никифоровой и отпущены. Теперь солдаты узнали её, проследили до места жительства, а затем сообщили адрес контрразведке (…) Бжостек пытался повторить харьковский выход на волю за взятку; белые офицеры охотно взяли предложенные им 40 тысяч рублей, но освобождать супругов не стали. Гандлевская пыталась организовать освобождение Никифоровой, предложив товарищам план нападения на Севастопольскую тюрьму, но не получила поддержки: сил у анархистов было немного».
16 сентября, чуть более, чем за неделю до того, как Москву потряс взрыв в здании горкома РКП (б), а махновцы прорвали фронт белых в тяжелейшей битве под Перегоновкой, Мария и Витольд были повешены во дворе севастопольской тюрьмы. Организаторке явочной квартиры Гандлевской удалось скрыться и вскоре она присоединилась к своему мужу А.Н. Андрееву в Харькове.
20 октября 1919 г. Реввоенсоветом Повстанческой армии Украины (махновцев) была принята Декларация, гласившая: «Развертывающееся ныне народное повстанческое движение на Украине (махновщина) является началом великой третьей революции, стремящейся к окончательному раскрепощению трудящихся от всякого гнёта и власти капитала, как частного, так и государственного… Решительное столкновение между идеей вольной, безвластной организации и идеей государственной власти – монархической ли, коммунистической, или буржуазно-демократической – становится, таким образом, неизбежным». По такому делу московские партизаны и готовили очередной сюрприз ко второй годовщине Октября. Диверсию предполагалось осуществить либо во время праздничных мероприятий на Красной площади, либо в самом Кремле.
Согласно показаниям А. Розанова, Петр Соболев предполагал организовать взрыв Кремля и прилагал все усилия к тому, чтобы достать необходимые, по его расчетам, для этой цели 60 пудов пироксилина. Пироксилин дважды привозил по подложным документам в отдельном вагоне Василий Азаров, специально ездивший за ним в Брянск. Эта непростая операция удалась, видимо, потому, что Ковалевич работал на Московско-Курской железной дороге или, по меньшей мере, имел там связи. Во второй раз вагон в дороге охраняли, кстати, два брянских анархиста, под видом красноармейцев. После взрыва 25 сентября Азаров ездил за взрывчаткой в Нижний Новгород. Немалое количество взрывчатки анархисты хранили на складе в Одинцово.
Подпольщики вели разведку. Высокопоставленный чекист М.И. Лацис говорил, что Соболев осматривал кремлевские водосточные трубы, чтобы выяснить, нельзя ли пролезть по ним. По сообщению того же А. Розанова, Соболев имел знакомство с кем-то в Кремле. Историк Т.К. Гладков в книге «Взрыв в Леонтьевском» утверждает, что Соболев и Глагзон изучали подземные коммуникации под Кремлем, и даже смогли заложить какое-то количество взрывчатки. Но планам сбыться не удалось – ЧК накрыла организацию до ноябрьских торжеств. «Казимир Ковалевич и Петр Соболев погибли при аресте. Оба они отстреливались из револьверов и бросили по бомбе. Наши товарищи из М.Ч.К. счастливо отделались лишь легкими поранениями. Далее, на даче в Краскове, которая ими самими была взорвана, когда была оцеплена нашими, погибли: Яша Глагзон, Вася Азов (Азаров), Митя Хорьков, Захар (хромой), некто по имени Мина и Таня (Дедикова). Находился на даче также Барановский, но успел уйти до взрыва и был арестован в засаде. Расстреляны по постановлению М.Ч.К. 8 человек: Гречаников, Цинципер, Барановский, Домбровский, Восходов, Николаев, Исаев и Хлебныйский». Один из лидеров левых эсеров Донат Черепанов, организовавший взрыв горкома в Леонтьевском переулке вместе с Ковалевичем, будет схвачен 20 февраля 1920 г. «Об одном я сожалею: при аресте меня схватили сзади, и я не успел пристрелить ваших агентов», – заявит он. Его допрашивали лично руководители ВЧК Дзержинский и Ксенофонтов, после ссылки в Сибирь следы теряются.
Некоторые харьковские заговорщики выехали в Ростов-на-Дону с целью покушения на главнокомандующего ВСЮР генерала А.И. Деникина и атамана донского казачества А.П. Богаевского. Однако и эта группа была арестована белой контрразведкой. В 20-х числах сентября анархисты подполья Григорий Васильев, Василий Шкуренко, Федор Иванов, Василий Карпенко и Александр Нечаев были приговорены к расстрелу военно-полевым судом в Ростове. 16 октября 1919 г. по старому стилю приговор приведен в исполнение.
12 декабря 1919 г. Харьков был вновь занят РККА. Часть состава «Набата» вышла из подполья и перешла на легальное положение, но основная группа подпольщиков осталась на нелегале и продолжила борьбу уже с большевистскими властями. На работу требовались средства, и уже 29 декабря большая группа анархистов подполья совершает экспроприацию конторы Потребительских обществ Юга России (ПОЮР). В нападении участвовало, по словам Якова Костюхина, около 20 человек, в результате было взято около миллиона рублей. Вслед за этим были совершены налеты на Полевое казначейство и комиссионный магазин на Екатеринославской улице (ныне Полтавский шлях). Часть средств передали в Клуб анархистов. Планировался также большой экс отделения Народного банка, как это уже было наработано, при помощи тайного агента К.Л. Рыковского.
Смотрим по теме: После месяцев бесплатной работы под гром канонады коммунальщики на харьковско-донбасском фронте выбили зарплату забастовкой.
Смотрим по теме: Перед последним союзом. Как махновцы с рейдами против большевиков по Слобожанщине гуляли.
Однако этим планам осуществиться не удалось. В ночь на 30 января 1920 г. начались аресты подпольщиков. Первыми были арестованы в засаде на Первозванной улице К.Г. Капостин, на улице Дворянской – М.Б. Самойлин. Затем засадой в анархистском клубе были арестованы Я.Я. Крумин, Д.М. Коган, З.Б. Гандлевская. В засаде на Военной улице были схвачены В.П. Удалов и К.Л. Рыковский, сумевший скрыться в ходе вооруженного сопротивления Португалец был арестован на следующий день. В течение февраля-марта 1920 г. организация подполья была фактически полностью разгромлена. 19 марта был арестован П.Д. Волевельский, 22 марта – Я.С. Костюхин, отморозивший себе ноги во время бегства после попытки его арестовать в феврале 1920-го. При задержании оказали сопротивление и были убиты Н.В. Масальский, М. Креницкий и П. Гриневич. Как и в деле Всероссийской организации анархистов подполья, чекисты предложили задержанным под угрозой расстрела выдавать своих товарищей. Очень быстро начали давать откровенные показания участники экспроприаций Я. Костюхин, А. Петраков, В. Кондратенко, В. Соколов. Практически все они вскоре оказались в составе т.н. Особой группы ВУЧК по борьбе с бандитизмом.
Такова информация Овсянникова, тогда как В.А. Савченко в докторской диссертации отмечает, что осуществившая экспроприацию кассы ПОЮР группа В. Удалого – Д. Бондаренко ликвидирована в Харькове в конце января 1920-го, причем Д. Бондаренко был убит при аресте. В этой же работе он упоминает, что Бондаренками были двое братьев-анкомов и у них была совместная группа для «поисков финансирования». Убитый при задержании Даниил Бондаренко осенью 1918-го создал партизанский отряд в Волчанском уезде, а в начале 1919-го эксил со своей группой советские учреждения Харькова и Екатеринослава. Даниил и Степан вместе обнесли железнодорожные управления в этих двух городах. Дальше цитата по сборнику документов и материалов ВЧК-ГПУ:
«Эти бандиты, кроме указанных налетов, совершили в течение 1919 г. целый ряд грабежей, нападений и ограблений. Ими были ограблены: харьковский комиссионный магазин по Екатеринославской улице, частная квартира по Ярославской улице № 10 (взята крупная сумма денег, 10 фунтов золота и бриллианты), квартира гр-на Шмуиловича по Дмитриевской улице, булочная по Сабуровой улице (применялись пытки), квартира врача на Скобелевской площади, продовольственная лавка южных железных дорог, конфетная фабрика “Идеал”, игумен Покровского монастыря (взята крупная сумма денег), квартиры по Москалевской ул. № 18, кооператив “Объединение” на Николаевской площади, гостиница “Ардаган” по Клочковской ул. и целый ряд других.
Аресты совпали с моментом подготовки ряда новых крупных налетов, в том числе налета на народный банк, управление северо-донецких жел. дорог и другие. Также подготовлялось нападение на направлявшегося в Одессу председателя губревкома т. Кина, везшего с собою крупную сумму денег.
Все эти нападения были предотвращены своевременными арестами, произведенными центральным управлением чрезвычайных комиссий Украины.
К 30 января 1920 г. были установлены все участники этих шаек. Первыми были арестованы Давид Коган, Аким, Ян, Карл Капостин, Самуил и Садовский, у которых было отобрано огромное количество винтовок, револьверов и бомб.
В момент производства арестов удалось выяснить, что в одном из домов по Военной улице обсуждался план новых ограблений. Командированные туда сотрудники центрального управления чрезвычайных комиссий Украины заметили спешивших к месту собрания анархо-бандитов – Виктора Удалого и Андрея Португальца, за ними последовал еще Рыковский – караульный начальник нарбанка, который принес план помещения нарбанка. Все, кроме Португальца, которому в перестрелке удалось бежать, были задержаны. На следующее утро были арестованы на своих квартирах Андрей Португалец и Яков Сухорукий. Масальский и Креницкий были убиты в перестрелке с сотрудниками цупчрезкома. Через несколько дней были арестованы и остальные участники ограбления.
Некоторое время спустя были захвачены скрывшиеся во время операции Бондаренко, Гринкевич Петр и Дурно. Гринкевич, явившийся на предполагавшееся собрание шайки на Кузинском мосту, погиб от разорвавшейся в его руках бомбы, которую он намеревался бросить в разведку цупчрезкома. Бондаренко и Дурно, захваченные врасплох сотрудниками цупчрезкома и особотдела Югзапфронта на своей квартире на Основе, по Ново-Николаевской улице, успели тремя брошенными бомбами выбить оконную раму и выскочить на улицу, но через два дня были задержаны.
Одновременно были ликвидированы еще целый ряд других шаек, связанных с
шайкой Бондаренко. Из них нужно отметить крупную шайку Шурки Ростовского.
Эта шайка, кроме самого главаря Ростовского, вся была арестована на своем сборном пункте по Университетской ул. Ростовский же, войдя в квартиру и увидев засаду, открыл стрельбу по ней, тяжело ранил одного из сотрудников цупчрезкома и успел скрыться через проходной двор.
Другая шайка Бржещинского Адама, связанная с шайкой Ростовского, была захвачена 12′ марта цупчрезкомом по Карповской улице, где готовилось ограбление.
Открыв стрельбу по замеченным сотрудникам цупчрезкома, бандиты бросились бежать. Трое из шайки были убиты, а остальные, в том числе раненый Бржещинский, были задержаны.
Позже цупчрезкомом была захвачена еще одна бандитская шайка Пятисоцкого, оперировавшая исключительно в рабочих кварталах Петинского района и Качановки и совершившая много убийств и ограблений.
Кроме ликвидации перечисленных шаек, центральное управление ЧК Украины наткнулось на случай организованного грабежа со стороны центрального комитета украинской партии левых эсеров (интернационалистов).
В конце января 1920 г. партией левых эсеров было решено приступить к изданию газеты. Но в связи с отсутствием типографии и денег, у некоторых членов партии возникла мысль добыть средства путем совершения экспроприации. Претворить эту задачу в жизнь взял на себя член ЦК и городского комитета левых эсеров – Серов Влас.
2 февраля он созвал заседание левоэсеровского городского комитета, на которое кроме самого Серова явились три члена комитета: Барков, Алексеев и комиссар харьковского железнодорожного узла Василий Ведмерер. Остальных членов комитета Серов не успел уведомить о назначенном заседании. На этом заседании была намечена для ограбления частная квартира в Плетневском переулке. Чтобы не скомпрометировать партию, члены ЦК левых эсеров решили предъявить подложный ордер харьковской губчека на предмет обыска. В ограблении должны были принять участие все прибывшие на заседание.
Вопрос об экспроприации вызвал оживленные дебаты. Собственно говоря, принципиального расхождения по поводу допустимости для членов ЦК левых эсеров экспроприации на заседании обнаружено не было. Обсуждался только вопрос, как быть в случае неудачи. Ведь тогда партия левых эсеров могла быть “скомпрометированной”.
Однако члены ЦК левых эсеров вышли из затруднительного положения чрезвычайно просто. Член ЦК Серов заверил всех своих товарищей, что “дело верное” и бояться неудачи нечего.
В крайнем случае, участники экспроприации должны были показать на допросе, что пошли на ограбление каждый по собственной инициативе.
Цупчрезком, зорко следивший за всеми шагами левоэсеровских “революционеров”, распорядился захватить левоэсеровских вождей на самом пикантном месте в момент совершения ими ограбления.
Самоуверенный член ЦК левых эсеров Серов был задержан на месте преступления, несмотря на отчаянное отстреливание, а через несколько дней был арестован введенный им в “заблуждение” другой член ЦК левых эсеров – Барков.
Таким образом удалось вскрыть истинную физиономию “революционеров” из левоэсеровского стана и ликвидировать их дальнейшую “революционную” работу».
Судьба арестованных харьковских анархистов подполья сложилась по-разному. Малую часть из них, в том числе З.Б. Гандлевскую, Д.М. Когана, Я.Я. Крумина и других, вскоре освободили, в дальнейшем они вновь подвергались репрессиям со стороны большевиков. Часть анархистов в феврале-марте 1920 г. были приговорены Коллегией Харьковской губЧК к расстрелу. Среди них:
– Капостин Карл Георгиевич, псевдонимы Найдс, Школьник, Школяр (1901-1920). Анархист-коммунист с 1917 г. Из крестьян Ашераденской волости Рижского уезда Лифляндской губернии. Имел среднее образование, работал сапожником. С 1915 г. переехал в Харьков и работал на заводе ВЭК. С 1917 г. член Харьковской группы анархистов-коммунистов «Аусма» («Заря»). В начале апреля 1918-го с группой харьковцев переехал в Москву и влился в Московскую латышскую группу анархистов-коммунистов «Лиесма» («Пламя»). Вместе с группой проживал в особняке во Введенском переулке. Был арестован 12 апреля 1918 г. во время разгрома московского анархистского движения. Летом 1919-го познакомился с Ковалевичем и Соболевым, после чего группа вошла во Всероссийскую организацию анархистов подполья и отправилась в Москву. Стал членом боевой группы ВОАП. Принимает участие в экспроприации отделения Нарбанка на Серпуховской площади, подготавливал неудавшийся экс на Сретенке. 18 августа 1919 г. в составе латышской группы участвовал в экспроприации отделения Народного банка на Большой Дмитровке. После этого налета в связи с тактическими расхождениями с руководством ВОАП латышская группа практически в полном составе выехала в Латвию для организации подпольной работы, Капостин же отправился в Харьков. 29 декабря 1919 г. принял участие в эксе союза кооперативов ПОЮР. Затем вместе с А. Акименко и Я. Круминым участвует в эксе комиссионного магазина на Екатеринославской. 30 января 1920 г. попал в чекистскую засаду на квартире В. Кондратенко в Харькове. При обыске были обнаружены две бомбы, наган и кинжал. Коллегией Харьковской губЧК приговорен 26 февраля 1920 г. к расстрелу.
– Волевельский Петр Давидович, псевдоним Абраша Самарский (1893-1920). Анархист-коммунист с 1916 г. Входил в 1917-м в Самарскую группу анархистов-коммунистов. В августе 1918 г. принимал участие в экспроприации конторы чайной фирмы Высоцкого в Самаре. В апреле 1919-го переехал в Харьков, работал сапожником на фабрике обуви «Корона».
– Самойлин Матвей Борисович, псевдоним Ефим (1898-1920). Анархист-индивидуалист с 1914 г. В 1912-1914 гг. был эсером-максималистом. Учился в Казанском университете. В августе 1918-го был арестован чехословаками, занявшими Казань, но уже в сентябре освобожден красными. В 1918-м активист группы анархистов подполья, созданной Г. Борзенко и организовавшей ряд экспроприаций.
Не позднее 6 марта 1920 г. эти подпольщики, а также В. Тарабанов и К. Рыковский были расстреляны в Харькове.
Уже упоминавшийся Яков Сергеевич Костюхин, он же Яшка Дурной (1895-1920) стал активно участвовать в преследовании анархистов по всей Украине. Анархист-коммунист с 1917-го, выходец из бедных крестьян, с 1910 г. был профессиональным вором, сидел в тюрьме 9 раз. Освобожден революцией в 1917-м. Активный член организации анархистов подполья. При аресте группы в феврале 1920-го оказал вооруженное сопротивление и скрылся. 22 марта 1920 г. был выдан провокатором А. Климентьевым и арестован органами ВУЧК. Под угрозой расстрела согласился сотрудничать с чекистами. Участвовал в арестах анархистов в Харькове, Екатеринославе и Одессе. 13 июня 1920 г. от начальника Всеукраинской ЧК В.Н. Манцева получил задание убить Н.И. Махно, вместе с бывшим махновским контрразведчиком Ф. Глущенко 20 июня 1920 г. приехал в район Гуляйполя, где в тот же день сдался контрразведке повстанцев. На следующий день решением махновского руководства был расстрелян в селе Туркеновка.
Широкую международную известность получила история двух харьковских подпольщиков И.А. Ахтырского и Д.М. Когана. Ахтырский Иван Александрович (1890-1922) действовал в подполье под именем Анатолия Аверьянова. Анархист-коммунист со времен Революции 1905-1907 гг. Член Харьковской группы анархистов-коммунистов. В 1910-м был арестован в Харькове во время её разгрома. В 1916-м вел активную работу в кооперативном союзе «Объединение» (тоже в Харькове). С 1919-го входил в боевую группу анархистов подполья, участвовал в налете на управление Екатеринославских железных дорог. Вполне вероятно, что смог избежать ареста во время разгрома подпольной организации в 1920-м и арестован был только 4 февраля 1922 г. Находясь в Бутырской тюрьме, 4 июля 1922 г. вместе с Д.М. Коганом смог сбежать, участвовал в подпольной деятельности московских и петроградских анархистов. 30 сентября 1922 г. Ахтырский был вновь арестован в Москве. Постановлением Коллегии ГПУ от 30.09.1922 г. был приговорен к расстрелу за участие в анархо-подполье, убийстве и побеге.
Давид Михайлович Коган (1890-1922) был приговорен Военной коллегией Верховного трибунала при ВЦИК к расстрелу 12 декабря 1922 г. Данные об их расстреле не были обнародованы, что дало повод для кампании в поддержку Когана и Ахтырского со стороны анархической эмиграции и иностранных анархистских организаций. Судьба руководителей харьковского анархо-подполья Виктора Удалова и Степана Бондаренко-Стокоза до сих пор остается неизвестной. Сергею Овсянникову не удалось найти данных о них в украинских и российских архивах.
После разгрома анархистского подполья в Харькове в январе-марте 1920 г. анархистское движение было ненадолго восстановлено только после заключения перемирия между махновской Революционной повстанческой армией Украины и правительством УССР в сентябре 1920-го. По требованию махновского командования были освобождены многие украинские анархисты. Но уже после 26 ноября движение вновь было подвергнуто разгрому. Только к концу 1921 г. начинается восстановление Харьковской федерации анархистов, которая уже в ближайшее время поставит вопрос об уходе в подполье. Новые подпольщики фактически откажутся от вооруженного сопротивления, сосредоточив свою работу на пропаганде.
А неделю назад – 31 октября – исполнилось 5 лет героическому акту самопожертвования 17-летнего Миши Жлобицкого. Идя на верную смерть, он написал единомышленникам в Telegram-чате: «Товарищи, сейчас в здании ФСБ г. Архангельск будет совершен теракт, ответственность за который я беру на себя. Причины для вас вполне ясны. Т.к. ФСБ ох*ело, фабрикует дела и пытает людей, я решился пойти на это. Скорее всего я подохну из-за взрыва, ведь ВУ инициируется непосредственно мною через нажатие кнопки, закрепленной на крышке бомбы. Поэтому к вам просьба – распространить инфу о теракте: кем совершен и причины. Ну, вроде как всё. Желаю вам непоколебимо и бескомпромиссно идти к нашей цели. Светлого вам будущего анархического коммунизма!» Взрыв разнес холл здания и ранил троих карателей, пробив стену небытия между давным-давно ушедшей эпохой и нашими днями. И поскольку всё больше оснований полагать, что российско-украинская война закончится так же, как Первая мировая, в этой более чем вековой истории пока рано ставить окончательную точку…
***
Напоследок добавим, что недавно «Ассамблея» сообщала о примере индивидуального сопротивления эксплуатации от харьковской работницы, бесплатно кормившей людей за счет компании.
