Гражданское участие в городском управлении: инструмент изменений или бутафория? Опыт Харькова

Гражданское участие в городском управлении: инструмент изменений или бутафория? Опыт Харькова
Мурал в вольном городе Черан, с 2011 г. изгнавшем органы власти и сросшуюся с ними лесозаготовительную мафию, раскрывает отношения между мексиканским народом и политическим классом. Фото: Беспартия

Вряд ли мы будем первыми, сказав, что прошедшие в последнее воскресенье октября местные выборы не принесли особых сюрпризов, подтвердив тенденции, констатировавшиеся в том числе и нашей редакцией еще полгода назад. Основной электорат императора Гепуциана радостно проголосовал бы за своего кумира хоть в виде мумии, хоть в виде голограммы. Оба его ближайших конкурента столь унылы, что и говорить-то особо нечего. Квазирелигиозные секты «циничного барыги»™ и неутомимого видеокликуши-конспиролога тоже сумели пройти — но и это было вполне предсказуемо, если вспомнить, сколько у нас было заряжавших воду через телевизор или носивших шапочки из фольги для защиты от облучения из космоса. Порадовал разве что провал «еврооптимистической» хипстоты из ошметков «Самопомощи», в 2015-м сенсационно занявшей по Харькову второе место. Оказалось, постоянного присутствия чуть менее чем во всех местных СМИ (как в случае с одним из лидеров ХАЦиков Черняком) и контроля над крупнейшим харьковским Telegram-каналом почти на 130 тыс. человек (админ которого лично баллотировался от еще одной из подобных партиек) явно недостаточно для того, чтобы далеко оторваться от проходного барьера или даже от статистической погрешности.

Да и дату проведения голосования, согласно опубликованным за месяц до него данным опроса группы «Рейтинг», точно знали лишь 35% опрошенных. Еще 19% знали, что голосование состоится в октябре, но не смогли назвать число. Другие даты назвали еще 3%, 43% совсем не знали, когда состоятся выборы. В основном о дате местных выборов знали отвечавшие старшего возраста. По какой системе должны пройти выборы, не было известно 69% опрошенных, а среди молодежи 18-29 лет почти 80% просто сказали, что ничего о ней не знают. В свете такой картины остается только вспомнить зоонаблюдение от эксперта по стратегическим коммуникациям и просто добродушного тролля Владислава Михеева:

«Как можно кратко охарактеризовать местные выборы 2020 года?Очень просто: падальщики украинского deep state делят макроэкономический труп. Стервятники, гиены, шакалы, насекомые и даже невидимые глазу бактерии конкурируют друг с другом за кусочки бюджетной плоти и монополии. Мертвое государство разлагается, но питает тех, кто паразитирует на процессе гниения. И вся эта толкотня и активность животной жизни вокруг еще теплого тела называется в Украине «политический процесс». Интересно, что будут делать дальше падальщики, когда окончательно поделят добычу? Видимо, им останется только одно — пожирать друг друга. Мы увидим самые причудливые симбиозы падальщиков: например, шакалов и мух… А ведь кроме них в окружающей мировой природе водятся еще и крупные хищники: львы, медведи, крокодилы… Всем, кому хватает денег на попкорн, запасайтесь. 25 октября передача «В мире животных» не заканчивается. Она только начинается».

Но у многих возникает резонный вопрос. Если нет надежды на демократический спектакль, границы выбора в котором зависят от милости тех, кого никто никогда не избирает, может быть, стоит доверять более повседневным и непосредственным способам влияния на принимаемые городскими властями решения? Тем более, что сам их вождь в предвыборный сезон активно заигрывал с модными веяниями в духе электронной демократии, очевидно рассчитывая заполучить голоса не только пенсионерской, но и более «цифровизированной» аудитории.

А такое теперь красуется на Гагарина вместо мурала с Ландау

Согласно прошлогоднему отчету аналитического центра CEDOS, в Харьковском горсовете говорят, что привлечение населения к принятию решений является важной составляющей их работы. В качестве вопросов, в которых такое участие можно ограничивать, назвали конфронтационные проекты, которые могут возмущать определенные круги, но являются необходимыми для города. Если такое решение принято верными кнопками и не противоречит нормам законодательства, процесс можно не усложнять. В общественных организациях же подчеркивают, что гражданское участие в городе сведено к минимуму и их мнения не принимаются в расчет, так как органы местного самоуправления не заинтересованы в реальном участии громады или боятся его, а иногда и просто недостаточно разбираются в таких инструментах. В частности, это касается градостроительства и реконструкции: информация часто очень закрыта и практически недоступна ни организациям, ни обычным людям.

Мэрия сотрудничает с более чем сотней различных ООшек. Как констатируется в том же исследовании, конкурсы лишь частично прозрачны и используются для отмывания средств. Побеждают в них карманные и лояльные ОО, тогда как для остальных информация о сроках, условиях и процедурах отбора труднодоступна, и чтобы узнать, когда начнется конкурс, нужно обзванивать знакомых муниципальных служащих. Нормативно закрепленные пути взаимодействия не работают — персональная протекция и личные связи фактически являются единственным залогом эффективного сотрудничества (да и то не всегда).

Прямое обращение к органам местного самоуправления через личные неформальные контакты вообще называют наиболее действенным методом гражданского участия. Опыт использования более официальных механизмов, таких как запись на прием в профильный департамент или подача обращения, показывает, что они работают либо частично, либо совсем никак. Причем ситуативное сотрудничество идет лучше, чем долговременное — при условии, конечно, что предложенный каким-нибудь общественным активом проект не идет вразрез с интересами Солнцеликого и его гвардии.

Даже залетный голубок не смог не впечатлиться успешностью Харькова и спокойно доверился делам…

Еще один малопригодный для реализации инструмент — местные инициативы и петиции. Проблема состоит не только в том, что для них нелегко собрать нужное количество подписей и, по мнению харьковских ОО, этот порог завышен специально. Так, жильцы массива новостроев ЖК «Салтовский», что рядом с аварийно опасным перекрестком на 602-м микрорайоне, до очередного резонансного ДТП в июле раза три безрезультатно собирали и отправляли подписи за установку светофора. Несмотря на то, что это выезд из города, где и машины ездят достаточно быстро, и пешеходы идут гуськом друг за другом. А на злополучном перекрестке перед Велозаводским мостом светофоры установили лишь за пару дней до выборов, хотя соответствующая челобитная была создана еще осенью 2018 г. и за неполные три месяца получила требуемые 5000 голосов.

Важным предметом гордости мэрии является действующая уже два года программа «Общественный бюджет», в рамках которой можно подать идею решения тех или иных коммунальных проблем и по результатам онлайн-голосования получить финансирование за городской счет на сумму от 50 тыс. до 1,5 млн гривен для ее внедрения в жизнь. Эта вещь не нова: еще в 1990-х годах широкую известность получил опыт бразильского мегаполиса Порту-Алегри, начавший затем применяться во многих западных странах с благословения Всемирного банка и подобных структур. И уже тогда такая модель подвергалась критике с точки зрения того, что участие гражданских групп в разработке городского бюджета носит лишь совещательный, но не решающий характер, что согласованию с общественностью подлежит лишь небольшая его часть, что это всё служит для убеждения в необходимости сокращения расходов на социальные нужды. Так и в нашем случае: благодаря нескольким проектам «бюджета участия» прямо под выборы был открыт центр досуга молодежи в одном из депрессивных и криминальных районов Харькова. Казалось бы, весьма нужный и полезный объект — только вот потраченные средства неплохо окупаются благодаря паутине «благотворительных» организаций и фондов для сбора пожертвований по коммунальным школам в карман педагогических чинуш.

То есть, мы живем в развивающемся солидными темпами городе, где при всем при том дороги во дворах нужно делать самим, если нет горячей воды — ставить бойлер, если нет отопления — покупать обогреватель, если нет воды — тоже сходить и принести (на каждом шагу же продается и стоит копейки), если течет в доме крыша — самим скинуться и залатать, если дорого ездить в общественном транспорте — ну, так никто же ездить не заставляет… Так зачем нам нужен такой город?

Серьезные угрозы по-успешнохарьковски

В 2000-х годах много шума наделала работа шотландского социолога Джона Холлоуэя «Изменение мира без взятия власти». Ее центральная идея – создание общественных пространств, автономных по отношению к административному аппарату и рыночной экономике, шаг за шагом вытесняя отчуждение и неравенство из нашей повседневной практики, а также заполняя отношениями взаимопомощи те сферы жизни, от которых власть самоустранилась:

«Исходный пункт — отрицание. Мы начинаем с вопля, а не слова. На изувечивание человеческих жизней капитализмом мы отвечаем воплем горечи, воплем ужаса, воплем гнева, воплем отказа: НЕТ. Чтобы соответствовать воплю, мысль должна быть негативной. Мы хотим не понять мир, а отрицать его. Цель теорий — понять мир, отрицая; не как нечто, оторванное от практики, но как момент практики, как часть борьбы за изменение мира, за превращение его в место, пригодное для жизни людей. Но как, после всего, что случилось, мы можем опять начать думать об изменении мира?

Сегодня мы можем видеть, что идея о возможности изменить мир через государство была иллюзией. Нам еще посчастливилось дожить до конца этой иллюзии.

Единственный путь осуществления радикального изменения сегодня — это не взятие власти, а ее разложение (…) Если революция путем завоевания государственной власти оказалась иллюзией, это не означает, что мы должны отбросить вопрос о революции. Но мы должны подумать о ней в иных терминах: не как о взятии власти, а как о ее разложении».

Потому что города должны принадлежать всем, кто трудится в них, а не узкой прослойке хозяев жизни.

Потому что ни крепкие хозяйственники, ни демократически-проевропейские молодые реформаторы не заинтересованы в спасении утопающих больше, чем те сами. Как и нечто среднее между этими двумя типажами (что по работоспособности равносильно «золотой середине» между параличом рук и параличом ног, во всяком случае, в украинских реалиях).

И потому что не только выборы были бы давно запрещены, если бы были способны очень уж сильно на что-то влиять.

Тов. Чех